- Почему ты считаешь, что не могу? Эти пять лет я вполне справлялся. Да и Иргилия говорит, что мне осталось только пройти испытание, и я достигну своего Величия. Что же ты считаешь, что она не права? - спросил я, хотя спрашивать ничего не хотелось, лишь бы протянуть время до момента, когда он отвлечется и уберет нож от шеи Саярсы.
- Иргилия! Эта старая ведьма сделала все, чтобы мне не досталась даже малого шанса стать вождем. Она видит не больше остальных. Вы все слепы, раз не видите, кто чего достоин! И она все делает, только для того, чтобы испортить жизнь мне. Но у нее ничего не вышло. Сейчас я праздную победу! Наконец-то сыны кадаров получат того повелителя, которого они заслуживают! - смеялся Кираш.
Он смеется, радуется, но почему-то не отвлекается от того, что делают его руки. Ни на секунду не отводит нож. Придется еще поговорить.
- Кираш, тебе не кажется, что ты поздновато решился на такой шаг, как смена власти? Для твоих планов по увеличению территории понадобится время, много времени, а ты ведь уже не молод, - сказал я, в надежде на продолжение разговора.
- Я думал над этим, Сандар, - сказал он, после недолгого молчания и уже более серьезным тоном. - Даже если я не смогу долго править, у меня есть сын. И все, что я делаю, я делаю и для него тоже. Он родился слишком слабым, чтобы добиться чего-то самому. Кареглазый, как насмешка судьбы над всеми моими амбициями. Нет в нем той силы, что присуща любому кадару в долине. Ему я оставлю трон. И хоть он никогда не смог бы сам стать вождем, но я сделаю это за него. И тогда никто больше не скажет, что он слаб. Сам знаешь, вождю такие вещи не говорят. Это будет моей защитой для него, когда меня не станет, - Кираш говорил серьезным, даже слишком серьезным тоном, задумчиво сдвинув брови.
- Если тебя так беспокоит судьба сына, что же ты так мало уделял ему внимания. Ты был абсолютно равнодушен к Уршену и вдруг такая забота! Почему? - не удержался я от вопроса, который хотели бы задать все, кто видел отношение Кираша к своему ребенку.
- Я не был равнодушен! - его лицо стало удивленным. - Да, он не оправдал моих надежд и ожиданий, но я сделал все, чтобы он стал сильнее. Неужели ты думаешь, что если бы я кудахтал над ним как наседка, он стал бы хоть на четверть таким же сильным как другие кадары? Нет! Он знал, что рассчитывать может только на себя и только это помогло ему выжить и не так уж заметно отличаться от остальных. Тебе не понять! Но ты поймешь, когда у тебя родится сын, твоя надежда, и вдруг с карими глазами. Или, еще хуже, со светлыми. Как знак неполноценности, знак слабости.
Кираш говорил с затаенной злобой на непохожесть сына на других кадаров. Как же все это въелось в его мозг, в сердце. Он будто бы не видел, что Уршен никогда не отличался от других детей, мальчишек. Не силой, не ловкостью, ни чем-то еще. Разве он никогда не замечал, что только он все время говорил сыну, что тот какой-то не такой. Никто не замечал цвет глаз Уршена, но все видели, что он настоящий кадар и настоящий мужчина. Кираш сам сделал жизнь мальчика сложнее, чем она была на самом деле. Равнодушием, безразличием и постоянными напоминаниями о цвете глаз и слабости. Но Уршен не озлобился, не стал черствым. И это никак не заслуга его отца.
Кираш молчал, задумавшись о чем-то своем, а я посмотрел на сестру. Она смотрела на меня широко открытыми глазами, в которых застыло потрясение от услышанного. Она еле заметно покачала головой, давая понять, что также как и я поражена тем, что говорил сейчас наш дядя.
Молчание затягивалось, Кираш надолго уставился в одну точку, пребывая глубоко в своих мыслях. При этом его рука как приклеенная, так и находилась вместе с ножом у шеи Саярсы, не давая мне и шанса что-то предпринять. Но я не торопил его. Кто знает, чем спешка может закончиться, но рисковать не хочу.
- Ладно, хватит разговоров! - очнулся вдруг Кираш. - Я устал, не спал давно. Еще и вопли Саярсы не добавили настроения. Но у меня не было выбора. Только она могла стать идеальным залогом получения того, что мне нужно. По-другому к тебе я бы не подобрался.
- Подожди! - прервал его я. - Последний вопрос! Это ты подговорил лесную ведьму наслать на нас волков? Ты хотел тогда убить меня?
- Убить тебя? Нет. Хотел, чтобы досталось предсказательнице. Я тогда как-то глупо испугался, что Иргилия и вправду сможет с ее помощью отменить предсказание. Потом, конечно, понял, что это ерунда. Предсказание просто придавало мне уверенности, что все будет так, как я и задумал. Да и лесная, видимо, что-то напутала, у них же у всех с головой не порядок, и сделала все не так. Потом появилась мысль, что девчонку все-таки надо убрать. Что-то, все же, не то с этим ее предсказанием. Что-то не дает мне покоя. Но избавиться от нее не вышло. Уперлась, поеду к Иргилии и все. Хотя я предлагал ей помочь вернуться домой. Хм. Но оно и к лучшему. То, как все вышло сейчас меня вполне устраивает.