- Я не был равнодушен! – его лицо стало удивленным. – Да, он не оправдал моих надежд и ожиданий, но я сделал все, чтобы он стал сильнее. Неужели ты думаешь, что если бы я кудахтал над ним как наседка, он стал бы хоть на четверть таким же сильным как другие кадары? Нет! Он знал, что рассчитывать может только на себя и только это помогло ему выжить и не так уж заметно отличаться от остальных. Тебе не понять! Но ты поймешь, когда у тебя родится сын, твоя надежда, и вдруг с карими глазами. Или, еще хуже, со светлыми. Как знак неполноценности, знак слабости.
Кираш говорил с затаенной злобой на непохожесть сына на других кадаров. Как же все это въелось в его мозг, в сердце. Он будто бы не видел, что Уршен никогда не отличался от других детей, мальчишек. Не силой, не ловкостью, ни чем-то еще. Разве он никогда не замечал, что только он все время говорил сыну, что тот какой-то не такой. Никто не замечал цвет глаз Уршена, но все видели, что он настоящий кадар и настоящий мужчина. Кираш сам сделал жизнь мальчика сложнее, чем она была на самом деле. Равнодушием, безразличием и постоянными напоминаниями о цвете глаз и слабости. Но Уршен не озлобился, не стал черствым. И это никак не заслуга его отца.
Кираш молчал, задумавшись о чем-то своем, а я посмотрел на сестру. Она смотрела на меня широко открытыми глазами, в которых застыло потрясение от услышанного. Она еле заметно покачала головой, давая понять, что также как и я поражена тем, что говорил сейчас наш дядя.
Молчание затягивалось, Кираш надолго уставился в одну точку, пребывая глубоко в своих мыслях. При этом его рука как приклеенная, так и находилась вместе с ножом у шеи Саярсы, не давая мне и шанса что-то предпринять. Но я не торопил его. Кто знает, чем спешка может закончиться, но рисковать не хочу.
- Ладно, хватит разговоров! – очнулся вдруг Кираш. – Я устал, не спал давно. Еще и вопли Саярсы не добавили настроения. Но у меня не было выбора. Только она могла стать идеальным залогом получения того, что мне нужно. По-другому к тебе я бы не подобрался.
- Подожди! – прервал его я. – Последний вопрос! Это ты подговорил лесную ведьму наслать на нас волков? Ты хотел тогда убить меня?
- Убить тебя? Нет. Хотел, чтобы досталось предсказательнице. Я тогда как-то глупо испугался, что Иргилия и вправду сможет с ее помощью отменить предсказание. Потом, конечно, понял, что это ерунда. Предсказание просто придавало мне уверенности, что все будет так, как я и задумал. Да и лесная, видимо, что-то напутала, у них же у всех с головой не порядок, и сделала все не так. Потом появилась мысль, что девчонку все-таки надо убрать. Что-то, все же, не то с этим ее предсказанием. Что-то не дает мне покоя. Но избавиться от нее не вышло. Уперлась, поеду к Иргилии и все. Хотя я предлагал ей помочь вернуться домой. Хм. Но оно и к лучшему. То, как все вышло сейчас меня вполне устраивает.
Хотел избавиться от Аниты. Если бы я знал тогда, что именно она является целью нападения, то ни на шаг не отошел бы от нее. Или хотя бы оставил охрану. Поздновато конечно об этом думать. И какая она все-таки молодец, что решила тогда ехать к Иргилии. А ведь ничто не мешало ей воспользоваться предложением Кираша.
- Ну, все, Сандар, хватит! Так болтать еще долго можно. Но это ни к чему не приведет. Я, правда, устал! Могут руги затрястись, а у меня все-таки оружие в руках. Ну, ты понимаешь, - он скосил глаза в сторону Саярсы.
Ну, не убьет же он ее, в самом деле. Племянница ведь. Но проверять не хочется. Если он с ней что-нибудь сделает, себе этого не прощу, а уж ему тем более. Ладно, будь, что будет. Если уж так стоит выбор, трон или сестра, то на самом деле выбора то и нет.
- Хорошо, Кираш, я согласен. Скажи, что именно я должен сделать. Устно назначить тебя вождем или подписать бумаги? Что?
- Вот и замечательно! – обрадовался мужчина, что не пришлось долго уговаривать. – Сейчас я пошлю за свидетелями. В присутствии нескольких кадар громко и четко скажешь, что отрекаешься от трона и передаешь власть мне – советнику Кирашу. Причины твоих действий им знать не обязательно. А позже я уже сам все объясню народу. Вот собственно и все. Но ты же понимаешь, что сразу Саярсу я отпустить не могу. Потом, через некоторое время, когда в Яксале и Гардале тоже узнают о смене власти и о том кто их новый вождь, твоя сестра станет свободна, - с легкой улыбкой сказал Кираш. – Только попробуй им как-то намекнуть, что делаешь это не по своей воле, и Саярсе будет плохо. Они должны тебе поверить. Смотри, Сандар, мне терять уже не чего, а тебе пока есть.
Кираш позвал парня, стоявшего за дверью, и приказал тому привести кадар, которые будут свидетелями. Молодой кадар ушел, а мы остались ждать. Молча, в тишине, не проронив больше ни слова. Каждый из нас троих думал о чем-то своем. Говорить не хотелось, да и не о чем.
