«А ну-ка, Джон, сгоняй к мистеру Стерну и узнай, как он там себя чувствует». С этими словами эсквайр Джон Кроуфорд послал своего лакея Макдональда проведать прославленного английского юмориста и деревенского пастора, свалившегося накануне в потной горячке. Эсквайр в особняке на Клиффорд Стрит угощал званым обедом своих аристократичных приятелей, почти все из которых были одновременно и близкими друзьями ЛОРЕНСА СТЕРНА, «самого эксцентричного и неуравновешенного писателя Англии своего времени». Макдональд послушно поплёлся на старую лондонскую улицу Бонд Стрит, нашёл там дом, где Стерн снимал угол, и по указанию домовладелицы поднялся наверх, под самую крышу. Там на койке автор «Сентиментального путешествия» и умирал от «жесточайшего приступа гриппа», который на поверку оказался смертельным плевритом, — больные лёгкие писателя и довели его до кончины. Джон в присутствии наёмной сиделки (жена и дочь Стерна были в отъезде, как и пожелал сам писатель) ждал минут десять, пока, наконец, умирающий обратил на него своё внимание и сказал: «Ну, вот она, костлявая гостья, и пришла за мной». Потом вскинул руку, словно бы защищаясь от удара судьбы, и через мгновение уронил её на простыни. Сиделка закрыла усопшему глаза, а Джон Макдональд вернулся домой. Джентльмены за столом были до крайности огорчены смертью Стерна и немало горевали, запивая горе лафитом.
«Прощайте все!» — закричал тридцатитрехлетний американский поэт ХАРТ КРЕЙН перед тем, как выброситься за борт круизного лайнера «Оризаба» навстречу своей смерти. Это случилось после известного пьяного дебоша где-то в Карибском море, по возвращении Крейна с Кубы. Спасти его не удалось, а тело так и не было найдено.
«Прощайте все!» — этими же словами встретил смерть и американский мультимиллионер АЛЬФРЕД ВАНДЕРБИЛЬТ, уходя в холодные воды Ирландского моря на океанском лайнере «Лузитания». Шла Первая мировая война, и германские «морские волки» с подводной лодки U-20 торпедировали беззащитное судно 7 мая 1915 года, во время первого его перехода из Нью-Йорка в Ливерпуль. Как и многие другие пассажиры-джентльмены, Вандербильт повёл себя достойно: он отказался от места в шлюпке и пожертвовал своим спасательным жилетом в пользу незнакомой женщины из пятого класса. Родственники Вандербильта обещали заплатить местным рыбакам 10 тысяч фунтов стерлингов, если они выловят в море тело несчастного, но те его так и не нашли.
«Прощайте все!» — попрощалась со своими подданными и российская императрица-гренадер, бедная вдова АННА ИОАННОВНА, сохраняя ещё полное сознание. «Царица престрашного зраку» сумела умереть лучше, чем жила и правила. Сломленная давнишним недугом, огромная, расплывшаяся, чудовищно толстая и пустомясая бабища обвела медленно гаснущим взглядом придворных, собравшихся подле её одра в Летнем дворце, и остановила его на графе Остермане. «Какая у тебя это бумага?» — «Завещание Вашего Императорского Величества». — «А кто же писал его?» — «Ваш нижайший раб». (Этим завещанием герцог курляндский Эрнест Бирон, обер-камергер двора, любимец и любовник императрицы, назначался регентом при малолетнем принце Иване на 16 лет). «Надо ли тебе это, Эрнест? Подай мне перо». И, приподнявшись на постели, подписала дрожащей рукой бумагу. «Я сожалею о тебе, герцог, ты стремишься к погибели своей», — произнесла она внятно, бросив перо и изо всех сил сжав ему руку. Но Бирон не понял ни слова — он так и не выучился русскому языку. И потом добавила: «Не бойсь!» Ещё раз обвела Анна Кровавая тускнеющим взором своих близких и верноподданных — высокая фигура Миниха привлекла её внимание, и она обратилась к нему с последними словами: «Прощай, фельдмаршал!» Не могши распознать других, она произнесла ко всем вообще: «Все, прощайте!» Она вытянулась во весь рост, голова её на подушке дёрнулась, глаза больше ничего не видели. «Всё кончено», — сказал первый медик империи Фишер, повернувшись к Бирону. Причиной смерти он объявил подагру в соединении с каменной болезнью: в правой почке государыни был найден камень в форме коралла размером с большой палец и много других, поменьше. Десять лет русской истории, самых жестоких, тягостных и унизительных, закончились…
