– Нас учили так же! Наши страны одинаково отделены «железным занавесом» практически от всего мира, но люди везде одинаковые. Они думают, мечтают, любят и ненавидят одинаково во всех уголках планеты.
Марта и Сергей замолчали, каждый задумался о своем. Так они и сидели, ели, выпивали и молчали. Вскоре захмелевшая Марта встала и, отойдя к куче травы, начала ее расправлять, словно расстилала настоящую кровать, и игриво подмигивала ему в мерцающем огне спиртовки. Она легла, а он еще долго не шевелился и размышлял, как поступить в данной ситуации. Он думал, что такое бывает только в литературных романах, и это придумывается чисто ради сюжета. А сейчас это было похоже на бредовый сон сумасшедшего – абсолютная нереальность происходящего. Его размышления прервал ее голос:
– Ты долго там будешь сидеть? Иди спать, а то я замерзла!
Сергей нерешительно встал, погасил огонь и отправился в ее сторону, чуть не наступив в кромешной темноте на ее ноги. Она шутливо закричала:
– Ноги отдавишь, русский медведь!
Сергей, внезапно засмущавшийся, лег на самом краю еще не совсем высохшей травы. Он представил, как Марта собирает и сушит эту траву. От нахлынувшего желания он судорожно сглотнул и внезапно ощутил все очертания ее тела. Она страстно прижалась к нему, жарко дыша в шею. Ее губы коснулись кончика его уха, отчего он чуть не закричал и густо покраснел, но был счастлив, что она не видит, насколько он беспомощен. Ему безумно захотелось повернуться к ней лицом, крепко прижать к себе и забыть обо всем на свете. Захотелось так сильно, что по телу прошла волна озноба и руки начали нервно подрагивать. Он понимал, что возврата к прошлому уже не будет никогда. Алкоголь мешал ему здраво рассуждать, он завладел его разумом. Этот проклятый американец все рассчитал, посылая его сюда. Он представил себя монахом, которому господь послал испытания. Марта, словно чувствуя его состояние, обхватила его голову руками и жадно начала целовать его в губы; делала она это неумело, словно в первый раз. Он боролся с собой, стараясь не ответить взаимностью. Она это почувствовала, выпустила его голову из своих рук и спросила:
– Я делаю что-то не так?
– Извини, но я не могу! Я тебе говорил, что у меня есть девушка!
– Понимаешь, она там, в России, и ты никогда ее не увидишь! Я что, некрасивая или тебе…
– Молчи, – перебил ее шепотом Сергей, закрывая ее рот своей щекой и продолжая шептать ей на ухо: – Ты безумно красивая! Такая красивая, что ради тебя можно всю жизнь совершать подвиги, но я не хочу уподобляться животному! Нужны чувства! Понимаешь, обязательно настоящие искренние чувства! А свою девушку я обязательно увижу! Понимаешь, обязательно! Я хочу верить в это, а если нет, зачем тогда жить.
Она почувствовала его состояние и с усилием отстранилась. Он не препятствовал. Уже лежа на спине с широко раскрытыми глазами, она думала, что никогда в своей жизни не видела такой преданной любви и такой страстной уверенности в словах. Его нежный отказ не обидел ее, а еще больше расположил к себе. Она твердо и бесповоротно приняла решение, как поступит завтра. Она никому не даст его в обиду. Она устроит здесь неприступную крепость. Сама того не замечая, она шептала эти слова, словно молитву, а из открытых глаз текли слезы. Она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться впервые после смерти родителей. Он старался не дышать, чтобы не порвать связывающую их нить.
Проснулся Сергей задолго до рассвета. Появившаяся луна ярко освещала окрестности. Ее лучи попадали и к ним в дом. Спящая, продрогшая от холода, Марта лежала чуть в стороне, она так и не решилась прижаться к нему. Сергей пододвинулся к ней и осторожно откинул прядь ее волос с лица, которое было еще мокрое от слез. Он осторожно вытер ей глаза и щеки, прижал к себе, стараясь передать ей тепло своего тела. Она сильнее прижалась к нему, почувствовав во сне исходивший от него жар. Он старался больше не шевелиться, чтобы не нарушить ее сон. В таком состоянии они и встретили рассвет. Сергей больше не заснул, потому что не хотел пропустить момент пробуждения Марты.
Марта открыла глаза, как всегда, по привычке, с первыми лучами солнца и замерла, потому что почувствовала, что находится в его объятиях. Только сейчас она поняла, почему крепко спала в предрассветный час. Исходящее от него тепло убаюкивало. Она не хотела пробуждаться, но составленный накануне план не оставлял ей времени. С минуты на минуту должен был появиться Джон. Она постаралась освободиться, но он еще крепче сжал свои объятия. Она хотела возмутиться, но он печально сказал, обращаясь к ней так же нежно, как в детстве мама:
– Мата, извини меня, если что-то было не так, но я не хочу, чтобы ты наделала глупостей. Ты должна жить!
