…Как показал опыт, особи старше десяти лет, не росшие под надзором Легиона, перевоспитанию не поддаются, а потому подлежат немедленной ликвидации. Эти крайние меры необходимы как для внутренней безопасности Легиона, так и для безопасности граждан Прибрежья.
Выдержки из устава Осквернённого Легиона
С последним месяцем осени пришёл первый снег. Твин неторопливо возвращалась с дневного поста, по дороге любуясь сказочной красотой замка, его уютными двориками, изящными скульптурами и вековыми деревьями, спящими под пушистым белым покрывалом.
В свете редких электрических фонарей снег искрился и переливался, будто самоцветы на пальцах знатных дам. Остановившись в одном таком пятне мягко-золотистого света, Твин задержала дыхание и принялась изучать кристальный узор снежинки, пойманной на ладонь. Хоть что-то радует глаз…
«Постой-ка, а это ещё что?!» — казалось, снежинка тоже сложена из кирпичей, точь-в-точь, как стена напротив кабинета казначея, разве что только прозрачных. Проморгавшись, Твин присмотрелась и судорожно выдохнула: ну и привидится же всякое!.. Эти сраные камни где попало уже мерещатся.
Всё же в терсентуме жилось куда веселее. Там хоть на охоту отправляли, на выпас, в конце концов, да и с собратьями не заскучаешь — то и дело что-то вытворяли. А ещё там был Керс… Как же его сейчас не хватает! Увидь он, каким стал Слай, быстро бы его в чувство привёл. Семидесятый настолько зациклился на себе, что ничего вокруг не замечает. Ему совершенно плевать, каково ей сейчас, а тут ещё и Харо со своей унылой физиономией. Жизнерадостностью он и раньше не отличался, а теперь совсем ходит точно смерговым дерьмом обмазанный. Чёрт, да ещё немного — и сама станет такой же!
— Что там?
Чуть не вскрикнув от неожиданности, Твин обернулась и сердито посмотрела на Харо, подкравшегося со спины. Лёгок на помине!
— Знаешь, мне и Слая хватает с этими его внезапными появлениями!
— Думал, ты меня видела. Так что там у тебя?
— Смотри, какая красота! — она вытянула ладонь.
Харо мельком глянул на уже подтаявшую снежинку и равнодушно пожал плечами.
— Да уж, с чувством прекрасного у тебя явно нелады.
— Какой есть, — буркнул он. — Как прошёл твой день?
Изобразив предельную сосредоточенность, Твин принялась загибать пальцы:
— Завалила несколько смергов, погоняла псов, потом воронов… Чёрт, Харо, будто сам не знаешь! Стояла и втыкала в кирпичи с утра до вечера.
— А я сегодня целую сотню метров прошёл! От кабинета до соседнего. И обратно.
Твин присвистнула:
— Да ты счастливчик! Это же целый забег на дальнюю.
— Угу.
Она понимающе улыбнулась. Их жизнь превратилась в сплошной поток кирпичной кладки, разбавленный периодическим тасканием по замку за кем-то из высокородных. И счастье, если этот высокородный проявлял хоть какие-нибудь признаки жизни, а не просто запирался у себя в кабинете, принимая весь день посетителей, как это делает казначей.
Только теперь она поняла, насколько повезло Слаю и остальным гладиаторам. В сравнении с подпиранием стен изнурительные тренировки казались настоящим приключением. Подумаешь, полдня понапрягаться, зато потом свободен как ветер! И ни брезгливых тебе взглядов, ни пренебрежительного тона, ни терпения до обеденного часа, когда вот-вот уже в портки наложишь, а отойти облегчиться ни в коем разе, иначе голова с плеч.
Но самое страшное Твин начинала осознавать только в последние дни: а ведь это продлится до конца её жизни. И никакого проблеска надежды она не видела, как бы ни старалась. До последнего вздоха ей придётся тенью слоняться за свободными и пересчитывать в уме камни у стены напротив. Если, конечно, не сойдёт с ума раньше.
Харо тоже это понимал, потому и ходил мрачнее грозовой тучи. Сколько же надежд умерло после того проклятого смотра! И ладно она — однажды всё равно придётся смириться со своей участью, куда ж ей деться, — но Сорок Восьмой… Ему бы в гущу боя, махать мечом, ну или в крайнем случае куда-нибудь на стену отстреливать воронов. Он рождён, чтобы погибнуть в сражении, и к этому он всегда стремился. Чего ему только стоило вопреки своим особенностям прилично овладеть ближним боем и добиться, чтобы его отправили в Регнумский Терсентум! А туда отправляют лучших из лучших — тех, кого обычно покупают для Арены.
Твин никак не могла избавиться от чувства вины перед другом. Если бы он не попытался ей помочь, всё бы у него сложилось иначе. С другой стороны, многим собратьям приходится куда тяжелее, так что роптать на свою участь в их случае настоящее свинство.
— Эй, да не всё так плохо! — с напускной весёлостью Твин ткнула друга в плечо. — Живут же как-то другие! Тот же Морок, например. Он уже несколько лет здесь, и не жалуется.
— Ну да, жратва-койка есть, значит, жизнь удалась.
— Кто знает, может, у тебя ещё появится шанс показать себя. И король передумает. Мало ли, всякое бывает.
Харо скептически фыркнул.
Э нет, так дело не пойдёт! Унывать нельзя, только хуже станет.
— Кстати! Что насчёт вчерашнего обещания?
— Слушай, может, в другой раз, а? — с надеждой в голосе спросил Харо. — Настроение ни к смергу.
