– Вот как?! – сделал удивленное лицо диктатор. – А я и не знал! Ну и хват этот наш Юлий Эдуардович!
– А я знал, – подал голос со своего места Глазырев. – Мы с ним разговаривали на эту тему сразу после его и моего назначений. И я уже тогда предупреждал его, что может сложиться такая благоприятная ситуация на рынке. Впрочем, как вы все помните, он уже проделал нечто подобное в своем банке, турнув оттуда американские пенсионные фонды.
– И он вас уведомил о планах по скупке рухнувших акций? – спросил Афанасьев.
– Не только уведомил, но еще и взял взаймы у Центробанка изрядную сумму.
– А когда обещал отдать? – ревниво поинтересовался Тучков, который буквально во всем искал подвох.
– Не волнуйтесь, Николай Павлович, этот отдаст. Ему, в отличие от его предшественника, я почему-то, верю, – махнул рукой Валерий Васильевич, как бы подводя итого начавшейся было дискуссии.
– Да, – резюмировал Новиков, тоже не сомневавшийся в деловой порядочности нового руководителя крупнейшего банка страны, – портфель активов «Сбербанка» существенно вырос за последние две недели. Его бывшие акционеры, наверняка, уже грызут локти, что сбросили свои акции после ареста Совета Директоров. И я не удивлюсь, если после завершения кризиса, а он рано или поздно завершится, вдруг окажется, что наш всеми любимый банк войдет в топ-лист уже не 500, а 50 крупнейших банков мира.
IV.
– Ладно, Александр Валентинович, хоть вы и порядком вначале напугали и ошарашили непонятной для таких заскорузлых людей, как мы, специфической терминологией, в целом ваш доклад не выглядит столь уж пессимистическим. Во всяком случае, свет в конце тоннеля явно у вас просматривается. И это не огни встречного поезда, как любил шутить один талантливый сатирик, но скверный гражданин по фамилии Жванецкий. Кстати, Павел Викентьевич, вы не в курсе, он еще не болел Ковидом?
– Признаться, не знаю, – развел тот руками. – Сейчас многие болеют. Не уследишь тут за всеми. А что?
– Ничего. Просто слишком много вони от него в последнее время. Ей Богу, крыса! Где жрет, там и гадит!
При этом Верховный очень выразительно посмотрел в глаза Николая Павловича. Тот едва заметно и медленно, как кошка, прикрыл веки. Впрочем, никто из присутствующих не заметил этого немого диалога. Почти никто.
– У нас же на повестке дня осталось только заслушать товарища Глазырева, – прокряхтел Афанасьев, разминая спину, изрядно затекшую в процессе заслушивания речей.
– Позвольте, а как же я?! – воскликнула, чуть обиженным голосом, Хазарова. – Разве меня вы не хотите заслушать?
– Слушать вас, дорогая Мария Владимировна, все равно, что припасть пересохшими губами к роднику в жаркий полдень! – подольстился пожилой генерал. – Но разве я, когда приглашал вас на это совещание, что-нибудь говорил о вашем предстоящем докладе? – в свою очередь сделал вид что удивился Верховный. – Насколько я в курсе, у вас на завтра назначен очередной брифинг для представителей зарубежных стран. И главной темой его непременно будет обсуждение очередного «убийственного» пакета санкций. Вот я и хотел, чтобы к завтрашней битве вы были во всеоружии. Поэтому заслушаем мы вас послезавтра, когда еще раз соберемся здесь. А после брифинга может быть, у вас появятся еще какие-нибудь нетривиальные мысли.
– Хорошо, Валерий Васильевич, – не стала возражать умная женщина.
– А мы, давайте, заслушаем сейчас нашего Сергея Юрьевича. Прошу вас, начинайте, – сделал он приглашающий жест, в сторону человека министра и банкира в одном лице.
Глазырев, обладая хорошей профессиональной памятью на цифры, не стал раскладывать на столе никакие бумаги, хоть принес с собой целый портфель. Сложив руки на столе и опираясь о них, он начал свою речь напористо и без предисловий.
