И все же атаки Михаила не прошли даром. Подойдя к месту стоянки броненосцев, удалось обнаружить лишь дымы уходящих на восток кораблей. Догнать их не потребовало много сил и времени, так что уйти без сопроводительного пинка под зад, броненосцам не вышло. Сперва, сделав несколько проходов над обоими кораблями, Михаил убедился, что Симеон произвел фотосъемку и только после этого сбросил последние бомбы на флагман. Обе вновь легли в районе рубки, но, по всей видимости, не причинили какого-либо серьезного ущерба. Так, сделав напоследок еще несколько снимков атакованного корабля, они поставили точку в участии авиации в боях этого суетного дня и заходили на посадку уже в сумерках.
В отличие от авиаторов, полночи праздновавших успех Михаила, болгарские и турецкие сухопутные войска даже не помышляли об отдыхе и всю ночь провели в постоянных схватках, зачастую сходясь в штыковую. К утру, заняв ряд полевых укреплений в первой линии обороны, болгарское командование подсчитало оставшиеся в строю силы и осознало, что о дальнейшем продвижении не могло быть и речи. Потери в убитых и раненых понесенные за одни сутки непрекращающегося штурма составили свыше трети всех собранных у Чаталджинской линии войск.
Помимо этого, еще до штурма не менее четверти войск выбыло из-за разразившейся эпидемии тифа и дизентерии. В результате, занятые такой кровью позиции пришлось оставить уже утром 18-го ноября, не дожидаясь очередной контратаки турок, отражать которую было уже некому и нечем - боеприпасов оставалось совсем немного.
Со своей стороны, терзаемая эпидемией холеры турецкая армия тоже оказалась не в состоянии выбить болгар с оборудованных позиций, и через два дня, пребывая под серьезным дипломатическим давлением ведущих европейских стран, Османская империя была вынуждена согласиться на перемирие.
Поскольку к этому времени Михаил, не смотря на свои несомненные заслуги, успел нажить огромное количество врагов в зарождающемся ВВФ Болгарии, в конце ноября его уведомили о досрочном расторжении контракта и, выплатив неустойку, поскорее сплавили обратно в Россию. Вместе с ним вернулись на родину еще ряд русских пилотов, оказавшихся в курсе произошедших разговоров и посчитавших поведение болгар слишком бесчестным.
Сам же Михаил подобным развитием событий оказался более чем доволен. Вместо того чтобы бесполезно сидеть на аэродроме еще месяц, он смог вернуться в Нижний Новгород до Рождества, причем, с немалым прибытком. Естественно, еще пару лет назад такие же, а то и большие, деньги он зарабатывал за день полетов. Но те благодатные времена канули в лету, и все большее количество пилотов искали себе место в авиационной индустрии, где они могли бы иметь постоянный заработок. Кто-то ушел в инструкторы, кто-то в пилоты-испытатели, кто-то в воздушные циркачи. К счастью Михаила, он вместе с друзьями стал заводчиком и благодаря работающим отнюдь не в убыток производствам, особенно с учетом только-только полученного первого действительно крупного армейского заказа на сорок машин марки У-2, мог не трястись над каждым рублем, что стало особо актуально в преддверии свадьбы с одной бельгийской непоседой. Кто именно покорил Элен Дютрие больше - сам выдающийся русский летчик, или собираемые с его непосредственным участием аэропланы, а может, и первый, и второе, собранные воедино, но ее многочисленные родственники выдохнули с облегчением, узнав, что в мире все же отыскался мужчина, покоривший ее сердце.
Но куда большим приобретением, нежели деньги, являлся полученный опыт. Причем не столько боевых вылетов, сколько пребывания в прифронтовой полосе. Отдельным пунктом числился доклад на имя великого князя Александра Михайловича, составленный на основании записей в дневнике, воспоминаний и фотографий, привезенных Михаилом с войны. Сказать, что этот доклад требовал внесения революционных изменений во всех сферах формирования и действия официально созданного ИВВФ Российской Империи, значило не сказать ничего. Он просто размазывал по земле все, что было сделано армейскими авиаторами за последние три года, и кричал о насущной необходимости принятия скорейших мер по превращению авиации в действительно грозную силу.
