– Как он себя чувствует? Не угрожает ли что его здоровью? – задумалась Яна.
– Хорошо, – Яков Валентинович опрокинул мензурку. – Я мигом. Не скучай…
Мартин лежал в одноместной палате и пытался сконцентрироваться на какой-нибудь приятной мысли. Заснуть он не мог. Пульсировала боль в голове, а при глубоком вдохе ломило в боку. А еще он очень испугался за Яну. Получив крепкий удар по голове, Мартин на какое-то время выпал из действительности, но придя в себя, узнал, что с Яной всё хорошо, а вот ее похитителя и, скорее всего, человека, терроризировавшего Веронику, взять не удалось. Он как сквозь землю провалился.
Дверь приоткрылась, и в палату вошли Вероника в белом халате поверх соблазнительно облегающего платья и Стефания Сергеевна. Мартин не смог скрыть разочарования. Больше всего он хотел бы увидеть Яну, извиниться и объясниться с ней.
– Как ты себя чувствуешь? – кинулась к нему Вероника.
– Всё хорошо.
– Я так испугалась! Ты такой… – Она обвела его плотоядным взглядом. – Большой, мужественный, безумно красивый и смелый. Мой брат был прав – он нашёл лучшего! Когда ты накрыл меня своим телом, я испытала столько эмоций! Сначала испугалась, а потом была счастлива, что именно ты рядом со мной.
– Вероника, не преувеличивай, я просто делал свою работу. Хорошо, что всё обошлось, – несколько отстранился от нее Мартин.
– Ты же не знал, что это муляж гранаты. А если бы она взорвалась? Ты мог бы погибнуть, спасая меня, – не успокаивалась Вероника.
– В этом и заключается моя работа. Конечно, высшее достижение – спасти клиента и выжить самому, но в экстренных ситуациях, когда другого выхода нет, должен выжить клиент. Это главное, – ответил Мартин.
– А твоя Яна…
– Давай не будем о ней.
– Но это же она довела тебя до больничной койки и лишила меня телохранителя? – капризно сдвинула брови Вероника.
– Это вышло случайно. За это я и люблю эту женщину. Она может постоять за себя, – сказал Мартин, и в палате воцарилось тяжёлое молчание.
Вероника переглянулась со Стефанией Сергеевной и выдохнула:
– Любишь?! Ты это серьёзно?
Стефания Сергеевна строго посмотрела на нее.
– Что ты пристала к больному человеку? Как ты себя чувствуешь, сыночек? – Она взяла Мартина за руку.
Он ответил ей лёгким рукопожатием и улыбнулся.
В этот момент в палату вошёл невысокий мужчина с седым ёжиком на голове и в медицинском халате. Он строго посмотрел на Мартина из-под кустистых бровей.
– Мартин Вейкин?
– Да.
– Я должен вас осмотреть. Так, голова. Шум в ушах? Головокружение? Тошнота? Потеря памяти? Галлюцинации?
– Всего понемногу. Но до потери памяти и до галлюцинаций не дошло, – ответил Мартин.
Яков Валентинович, а это был именно он, осмотрел его голову.
– У меня такого еще не наблюдалось, – прокомментировал он.
– Что-то серьезное?! – ахнула Стефания Сергеевна, прижимая руки к груди.
– Нет, наоборот. А что у нас с телом? Так… Спина, бок…
– Больно. Ой, и здесь больно.
– Ну, хорошо, что лёгкие не задеты. Заживёт, – подытожил Яков Валентинович.
– Я надеюсь… – ответил Мартин.
Стефания Сергеевна не сводила с сына встревоженного взгляда.
– А вообще, выглядите вы молодцом, – заключил врач.
– Лучше бы он чувствовал себя хорошо, – отметила Стефания Сергеевна.
– Будет чувствовать… куда денется… Надеюсь, вы ни на кого не держите зла? – спросил Яков Валентинович.
– Вы кого-то конкретно имеете в виду? А вообще, я человек не злопамятный, – ответил Мартин.
– Ну, славненько! Надо уметь прощать, тем более мы все не без греха. – Яков Валентинович решил проверить пульс Мартина, но неожиданно пошатнулся.
– Аккуратнее… – поддержал его Мартин и улыбнулся: – Доктор, а вы что, выпивши?
– Безобразие, – отметила Стефания Сергеевна, а Вероника хихикнула.
– Я совсем чуть-чуть… от благодарных пациентов, это святое, – ответил Яков Валентинович и ретировался из палаты, при этом столкнувшись с лечащим врачом Вейкина, хирургом-травматологом Георгием Олеговичем Смирновым.
– Ну, здравствуйте, пациент, – сказал доктор, войдя в палату. – Как себя чувствуете? И что здесь делал мой коллега? – спросил он.
– Осматривал моего сына, – ответила Стефания Сергеевна. – А что?
– Интересно… А почему вас осматривал наш патологоанатом? – удивился Смирнов. – По-моему, передавать вас в его руки еще рано.
– Вы в своем уме?! – взвизгнула Стефания Сергеевна. – Как можно допустить, чтобы больного человека осматривал патологоанатом? К тому же нетрезвый!
– Случай удивительный. Но вы успокойтесь, я разберусь, – пообещал хирург.
– Особенно пугает то, что алкоголь ему дарят благодарные пациенты, – захохотал Мартин.
– Безобразие! Форменное безобразие! – продолжала сокрушаться Стефания Сергеевна, не понимая веселья сына.
– Наконец-то я вернулся в родные пенаты, – с удовольствием потёр руки Яков Валентинович. – Чуть не спалился! Проверил я твоего пострадавшего, – обратился он к Яне как к старой знакомой. – Жить будет, и, судя по внешнему виду и обаятельной улыбке, хорошо жить.
– Я не его улыбку просила тебя оценить, – смутилась Цветкова.
– Голову я тоже оценил. Кость не повреждена. Память не отшибло, чувство юмора в порядке.
