Цикл Сергея Тармашева «Древний» стал легендой отечественной фантастики и самой популярной из постапокалиптических саг. Новая книга, которую читатели ждали не один год, повествует о масштабных межгалактических событиях, предшествовавших грандиозной эпопее о Древнем. Читателям предстоит узнать о детстве Тринадцатого: того, кому предначертано стать величайшим из воинов…
Изначально я не планировал к обнародованию предысторию «Древнего» в силу её противоречия действующему законодательству. Прямо скажу, заниматься вуалированием не было никакого желания, и я был уверен, что читатель предысторию не увидит. Однако некоторое время назад поступил приказ облечь всё в форму сказки и выдать людям, ибо в предыстории содержатся ответы на вопросы, которые мне постоянно задают на встречах из года в год. Приказ есть приказ, но лично я по-прежнему считаю, что «заглаживание острых углов» и прочая толерастия есть оскорбление произведения. Остается надеяться, что «командованию виднее». Итак, перед вами сказочный вариант предыстории «Древнего». Как гласит исконный, а не иноземный, вариант старой поговорки: «Сказка — ложь, да в ней намек. Кто поймет — тому урок». Предыстория короткой не будет, так что дойдет ли дело до полного завершения, решать читателю.
«Дети жаркого мрака исповедают, что созданы владеть всеми мирами, и только им должна принадлежать Вселенная. Считают они богатство вернейшей опорой и строят свои миры на алчности, корысти и стяжательстве. В мирах вражеских житие доступно лишь тем, кто богатство имеет, неимущий же мертвому подобен. Потому зарятся чужеземцы на всё чужое, им не принадлежащее, и все мысли их лишь о захвате чужих достояний и творений, да о власти над всеми безграничной. Вновь и вновь приходят они в наши миры с войной, а там, где силой оружья не могут взять верх чужеземные вороги, к силе обмана они прибегают, ибо искусны в обмане враги-чужеземцы безмерно. Мечтают враги уничтожить небесную расу сияния света, ибо она лишь способна дать мраку достойный отпор. Но дети сиянья небесного на полчища вражьи оружье своё направляют без страха. Ибо лучше принять смерть славную в битве праведной, нежели врагу покориться и в рабстве извечном жить. Неотвратимую кару несёт чужеземцам сияния войско».
Тяжёлые излучатели антиматерии нанесли удар, и крайнюю треть кормы сигарообразного звездолёта противника смяло в бесформенный ком, окрашивая оранжевым бутоном беззвучного взрыва. Оператор центрального орудийного поста, зависший внутри энергетического сгустка, скользнул взглядом по обзорным экранам, проявленным в половину поверхности бронированной переборки, и невозмутимым голосом доложил:
— Есть попадание. Фиксирую уничтожение двигателей. Противник теряет ход. Остальные корабли серых увеличивают скорость.
— Истребители противника стремятся укрыться в астероидном поле, — сообщил оператор левой орудийной полусферы, усилием мысли приближая изображение своего экрана. — Нанести избирательный удар отсюда не выйдет. Но если подойдем ближе, то достанем всех.
— Подбитый корабль серых просит связи, — доложил первый пилот. — Соединять?
— Соединяй, — согласился капитан. — Послушаем, что успели присочинить вороги столь быстро.
Пилот коснулся кристалла системы связи, и полупрозрачные мерцающие грани устройства усилили свечение. Перед капитаном вспыхнуло изображение чужого, одновременно сдублированное в меньшем размере возле каждого воина корабельной команды.
— Здгавия тебе, сияющий! — лишенные зрачков чернильно-чёрные глаза серокожего гуманоида напряжённо буравили четырехметрового[1] собеседника, спеша по мимике оценить его настроение.
