Кабинная капсула с Куохтли внутри упала, конечно же, на самом виду, и противник открыл по ней огонь. Как его не разнесло прямо внутри, он так и не понял. Охваченное животным ужасом сознание запомнило только зияющую в капсуле здоровенную дымящуюся дыру, в которую Куохтли выпрыгнул, спасаясь от смерти. Он был ещё в прыжке, когда позади оглушительно громыхнул взрыв, и ударная волна вбила ему в лопатку осколок снаряда, а его самого – в склон воронки. Там Куохтли и пролежал до завершения атаки. К счастью, замысел полковника Нопалцина увенчался успехом. Пока первая волна атакующих приняла на себя основной удар противника, вторая волна смогла совершить фланговый манёвр и атаковала вражеский укрепрайон с выгодного направления. Оборона противника была прорвана, дивизион приступил к боям внутри оборонительного периметра, а Куохтли доставили в госпиталь заказчика с осколочным ранением и переломами руки и ключицы.
Выписали его через три недели, признав полностью здоровым и абсолютно годным. К тому времени контракт Нопалцина с заказчиками истёк, и дивизион покинул планету. Куохтли уже горевал по поводу того, что ему вновь придётся добираться до базы Стального дивизиона за свой счёт, но выписавшихся из госпиталя раненых было порядка двух десятков, и дивизион зафрахтовал для них частный лайнер. В космопорту в ожидании погрузки Куохтли держался особняком от остальных, не желая выслушивать стёб на тему могил и выбирающихся из них мертвецов, которого ему по горло хватило в госпитале. Чтобы не подходить к сослуживцам, он сделал вид, будто изучает какой-то рекламный щит, сверкающий сменяющими друг друга голограммами, и стоял так до тех пор, пока остальные не скрылись в одном из многочисленных баров.
– Господин лейтенант, вы из Третьей Команды Стального дивизиона Нопалцина? – Куохтли обернулся на голос и увидел молодого паренька в форме рядового вооружённых сил заказчика. Рядовой рассматривал знаки различия на униформе Куохтли, в руках он держал небольшой пластиковый футляр. Куохтли ответил утвердительно и поинтересовался, в чём дело.
– Приказано передать представителю Третьей Команды, – сообщил рядовой, протягивая ему футляр. – Прислали из ремонтной службы. Это скремблер индивидуального доступа, мы сняли его с уничтоженного робота, принадлежавшего вашему погибшему ветерану. Механики извиняются за задержку. Робот восстановлению не подлежит, он превратился в сплошное месиво из расплавившейся стали. Никто не ожидал, что скремблер уцелел. Его обнаружили случайно, когда распиливали на куски кабину. Система радиосвязи, к которой он был подключён, выгорела полностью, все были очень удивлены, когда оказалось, что скремблер не сгорел вместе с ней. Согласно документации, Третья Команда оплатила демонтаж данного скремблера, поэтому забирайте, он ваш.
Куохтли забрал скремблер, поблагодарил рядового, и тот удалился. Вскоре началась погрузка, Куохтли сунул футляр в сумку и забыл о нём. На классе лайнера Нопалцин сэкономил, и вместо одних суток пришлось лететь двое. Хорошо хоть в стоимость билета входило двухразовое питание. Каюты были грязные и многоместные, но зато бесплатные, так что Куохтли остался доволен хотя бы этим. Койку рядом с ним занимал тот самый танкист, что принял на себя командование заслоном, и перелёт обещал быть скандальным и напряжённым. Но вопреки ожиданиям, танкист не стал продолжать закончившийся на враждебной ноте спор. Как оказалось, после того заслона он участвовал во всех боевых операциях этого контракта и совершил ещё пару подвигов. За это его повысили до робовоина, о чём он узнал уже в госпитале, и потому пребывает в приподнятом расположении духа.
Бывший танкист на радостях проставился, и они всей каютой в первый же вечер напились до индюшачьего визга. Утром их ждало тяжёлое похмелье, но новоиспечённый робовоин заявил, что деньги у него закончились вчера, и каждый побрёл лечить гудящую голову за свой счёт. Короче, все снова собрались в зачуханном корабельном баре, и Куохтли опять оказался за одним столом с бывшим танкистом. Чтобы поддержать не клеящийся с похмелья разговор, Куохтли выразил удивление тем, что контракт дивизиона с заказчиком закончился слишком быстро. На что ему ответили, что полковник Нопалцин не заключает долгосрочных контрактов. Потому что дивизион невелик, парк боевых машин не бесконечен, и затяжной контракт может привести к разорению дивизиона уже только по той причине, что вся техника вышла из строя в боях, а контракт всё ещё не выполнен. В результате ни денег, ни боевых машин, ни средств на широкомасштабный ремонт.
