– Давай, Дана, садись в грузовик, – велела она, подталкивая Скалли туда, где поперек заляпанной грязью дороги стояла машина.
Скалли пораженно уставилась на Мэрион. Почему она не слышала ее? Почему не увидела?
Чувствуя, как адреналин по-прежнему бурлит в ее крови, она устроилась на пассажирском сиденье, тогда как Мэрион швырнула ружье на заднее. Когда она села на место водителя, Скалли невольно перевела взгляд на маленькую плотную выпуклость ее живота. Мэрион заметила.
– Ага, – признала она с неистовством, присущим лишь матерям. Она завела грузовик и с головокружительной скоростью понеслась по шоссе.
– Давно узнала? – спросила Скалли, пытаясь совладать с трясущимися руками, чтобы застегнуть ремень безопасности.
– Недели полторы назад, – ответила Мэрион. – Как раз перед смертью Анны.
– И поэтому…
– Слушай, мне надо было съездить в Кат Бэнк и сделать кое-какие анализы, – прервала она. – Время для этого было чертовски неподходящим, понятное дело, но ребенок, кажется, в порядке. – Она покосилась на Скалли, излучая непреклонную решимость. – И я намерена убедиться, что так будет и дальше.
Непринужденная дружелюбность, что привлекла Скалли к ней при знакомстве, таила в себе неистовую силу характера. Ничего не осталось от нервной, испуганной девушки, которую она утешала на крыльце фермы Дейли. Теперь рядом с ней была женщина. Скалли ощутила невольный прилив восхищения.
– Мэрион, какого черта только что со мной произошло? Что это было? Машина, пистолет…
– … Я говорила тебе держаться подальше от Хью, – укорила та, не сводя напряженного взгляда с дороги.
Скалли побледнела.
– Ничего… между нами ничего не было, – сказала она, удивляясь про себя тому, что это походило на ложь.
Мэрион дернула руль, чтобы объехать рытвину, отчего Скалли со всего размаху впечаталась в дверь.
– Господи! – прошипела она.
– Да брось, Дана! Это не какая-нибудь ревнивая ерунда! Он в эпицентре всего этого! Он опасен, черт побери!
Скалли потерла плечо, чувствуя, что начинает злиться.
– Ты же не можешь ожидать, что я не буду общаться с ключевой фигурой в расследовании убийства!
– Это никогда не было расследованием убийства! Тео это известно! Ему не следовало вызывать вас сюда!
– Тогда зачем он это сделал? – огрызнулась Скалли.
Мэрион вздохнула и поиграла желваками.
– Он… Может, он хотел наказать Хью. Я знаю, он хотел от него избавиться. Может, он хотел упрятать его в тюрьму, свалить вину на него, выставить его гребаным психом. За причинение боли Анне. За то, что его не было рядом, когда она в нем нуждалась. За то, что он украл ее у нас, у Рианнон.
Неистово атакующий ветровое стекло дождь размывал окружающий пейзаж, ловя Скалли в ловушку влажной темной кабины пикапа. Торжествующий раскат грома прокатился по черному клубящемуся небу, и на Скалли вдруг начало сходить озарение.
– Мэрион… – медленно и размеренно начала Скалли с комом в горле. – Кто убил Анну?
Между ними возникла неловкая многозначительная тишина, нарушаемая лишь дробью дождя по стеклу. Мэрион поморщилась, не отрывая глаз от дороги.
– Кто? Кто это был? Расскажи, кто это был.
– Матери, – тихо ответила та. – Рианнон призвала матерей.
Скалли удивленно моргнула.
– Что это значит?
– Рианнон не виновата. Она пытается их остановить. – Она покосилась на Скалли. – Слушай, есть то, что ты никогда не поймешь о…
– Так помоги мне понять, Мэрион! Как я могу тебе помочь, если не понимаю, что происходит.
Мэрион раздраженно поморщилась.
– Слухи не врут, ясно? Знаю, как безумно это звучит, но… мы отличаемся от других. Анна отличалась. Я тоже. Рианнон… она последняя из Бишопов.
Скалли окинула ее непонимающим взглядом.
– Ладно, – продолжила Мэрион, поняв ее недоумение. – Полагаю, тебе это ни о чем не говорит. Ладно. В общем, первая мать… первая ведьма Бишоп жила в 17-м веке. Ее звали Мэри. И, полагаю, у нее были… ну, можно сказать, силы. Она умела создавать невидимые преграды. Она могла контролировать, куда люди могут или не могут идти. И у нее был любовник – парень, в которого она безумно влюбилась. Мэри забеременела, но он не женился на ней. Он по-прежнему спал с ней, но жениться? Ни за что. В любом случае, через некоторое время он женился на дочке священника вместо Мэри, хотя дочь Мэри явно была от него и все в городе об этом знали. Мэри была вне себя от гнева. Униженная. Преданная. В общем, она сделала его жизнь невыносимой. Преследовала его всюду, делала так, что он не мог приблизиться к своей жене. Ну, я хочу сказать, это был 17-й век. Он обвинил ее в колдовстве, и, очевидно, жители города поддержали обвинение, так что в итоге ее приговорили к смерти.
