– Ну как вам? – появившаяся в дверях соседка быстро отскочила в сторону, уступая место красавице Галочке. Плащ ее был чуть короток и немножко широковат, но в целом и вправду оказался весьма изысканным и впечатляющим.
Морской старательно поблагодарил. Соседка засмущалась. К счастью, раздавшийся спустя минуту сигнал клаксона прервал быстро надоевший Морскому обмен любезностями и взаимными заверениями в вечной преданности.
– Нам пора! – сообщил журналист и, подхватив Галочку, решительно отправился навстречу Саенко.
В автомобиле все молчали. Саенко – то ли будучи не в духе, то ли еще с чего – кивнул в знак приветствия и тут же указал подбородком на задний диван салона – садитесь, мол. «Наверное, не хочет обсуждений при шофере!» – догадался Морской, вспомнив, что вчера, когда вечером они с Галиной пришли к Саенко в кабинет с сообщением о том, что половина дела сделана, Степан Афанасьевич держался совершенно по-другому. Был явно рад, расспрашивал подробно про Москалевку. Радовался, что Морской знает и любит этот район, ругался, не стесняясь в выражениях, мол, «развели, паршивцы, конспирацию, столько времени приходится честным людям тратить, чтобы к ним в их бесчестное заведение попасть!»
– Зайдете, разведаете обстановку – и сразу ко мне, – уже в конце поездки по-деловому сухо сказал Саенко, приказав остановить машину в полквартала до водонапорной будки. – Тут стоять не буду. Попетляю немного, чтоб внимание не привлекать. Встретимся вон там вот, в тупике, – он махнул рукой налево, демонстрируя хорошие познания в географии района. – Если меня не будет, не тушуйтесь, подождите. Но без меня в дальнейшее – ни шага!
Что оставалось делать? Пришлось принимать его правила – и этот командирский тон, и в целом глупую затею. Назвался груздем, полезай в корзину…
Стемнело как-то вдруг, и Галочка с Морским, выйдя из машины, оказались в кромешной тьме. Какое-то время шли в свете фар, потом – придерживаясь редких пятен света, отбрасываемых освещенными окнами. Все остальные, кстати, шли наоборот – лавируя меж светом и шарахаясь от окон, как от чего-то нежелательного. Да, у будки, кроме Гали и Морского, было еще два человека, и двое подошли. Вновь прибывшие – женщина с мужчиной – остановились молча на расстоянии от тех, кто был у двери. Мужчина быстро поднял воротник. Морской и Галя тоже встали поодаль.
– Неужто снова воду продают? – ахнул случайный пьяница, прогуливавшийся мимо. – Неужто все как встарь? Два ведра за полкопейки? Вот это номер!
Отвечать ему явно не собирались, но тут окошко будки – то, что на втором этаже, под самой треуголкой крыши – приоткрылось, и голос уже известного Морскому Левки-Семена прокричал:
– Федя, иди своей дорогой! У нас спектакль, не мешай работать! Тебя масюня, думаю, заждалась!
– О! – обрадовался знакомому пьяница. – Опять ты? Куда сегодня ни пойду – все ты и ты.
– А ты домой ступай, там точно меня нет. Ступай, кому говорю! Не то участкового позову!
Ворча и ругаясь, пьяница пошел своей дорогой, а из двери крошечной пристройки справа от избушки появился чей-то силуэт.
– Кто там следующий? Заходите! Уже свободно, – явно измененным голосом сообщил Левка-Семен и, шагнув за пристройку, слился с тьмою. Двое ближайших к двери мужчин зашли внутрь.
Поэтому Галочку с Морским позвали следом. Прием одновременно велся на обоих этажах.
– Жалко, что нам достался первый этаж, – вздохнула Галочка. – Я бы с забавным Левкой-Семой с удовольствием еще бы пообщалась. Ой!
В комнатушке, куда они попали, за точно таким же столом, как в доме Клавдии Шульженко, сидела та самая старушка, что встречала днем Морского с Галей у колонки.
– Так-так, – сказала она по-деловому. – Вы у нас сегодня последние из новичков. Принесли, что положено?
– Вот! – сориентировался Морской, выкладывая перед старушкой рукописные листы.
– В набор сдать, я смотрю, не захотели? – сурово спросила она, но листки взяла и принялась считать цитаты. – Ну ладно, ладно, – смягчилась, убедившись, что количество отрывков совпадает с запрошенным. – Услуга выполнена, поздравляю, вы к нам приняты. Вот маска, вот приглашение на две персоны. Где кинотеатр «Жовтень», знаете? – Морской кивнул, а Галя стала примерять закрывающую все лицо серебристую маску с виньетками, похожую на те, что встречались в описаниях венецианского карнавала.
– Маска, дочка, не тебе! – остановила ее старушка. – Тебе, вот, просто на глаза надевка. Красоту скрывать не велено! Если очень боишься, что кто-то тебя узнает, то скажи, похлопочу.
– Нет-нет, я не боюсь, – заверила Галина.
– Вот это славно! – обрадовалась собеседница. – Ступайте в «Жовтень», ничего не бойтесь и, это… Повеселитесь там как следует!
– Но… Я считала, что в кинотеатрах вечерами показывают фильмы, – решилась уточнить Галочка. – Как странно, что вы смогли отменить сеансы из-за своего мероприятия.
Газета «Красное знамя», сентябрь 1940 года
