«Три звезды» переодели рубашки и вышли на сцену, они начинают с мирного летнего вальса, предполагается, что юбиляр станцует с женой, но у жены случился обморок того сорта, что требует абсолютного внимания, мокрой тряпки на лбу, двух таблеток аспирина, разведенных в стакане теплой воды, и двойного виски. Все организуется активными наследниками. Юбиляра давно никто не видел, возможно, он лечит свой больной живот в туалете, который уже подозрительно долго заперт. Пара дам в возрасте пригласили на вальс супругов, но им было отказано, они танцуют друг с другом и жалуются на несчастья громкими тугоухими голосами:
— А, сейчас будет грустная песня, мы танцуем, да?
— А они пускай стоят и проветривают кишечник.
— Как замечательно быть такой беззаботной!
— Мы с тобой просто цветем!
— А кто-то сказал, что уже отцвели!
Дети танцуют, Агнес и Ада танцуют с Уле, а одинокий коллега танцует с дамой из пацифистского движения, так что песенка-знакомство была не совсем напрасна.
В гостиной всплыла давняя тяжба об участке и разгорячила умы. Самые упрямые мужчины сплотились и воют хором, так что лица у ближних намокают. За каждым мужчиной стоит женщина и потрясает кулаками, а за женщинами несколько ноющих детей, которые тащат их за платья, в самом дальнем углу за растением сидит напуганная Сванхильд еще тише, чем раньше, чтобы не вызвать ничьего гнева в этой взрывной атмосфере.
Вдруг какой-то ребенок слишком сильно толкает маму, и ее сжатый кулак попадает в спину мужчины перед ней, он спотыкается, оказывается слишком близко к мужчине напротив — врагу.
— Ты что, нарываешься?
И через двадцать секунд невероятной тишины и ожидания разражается гром. Тот, кто неожиданно почувствовал на себе тело противника, толкает в ответ обеими руками. Противник падает, но его ловят союзники и снова толкают, он налетает на врага со сжатыми кулаками, а врагу тем временем приходит на помощь противоположный лагерь, и вот — началось, так громко и увлекательно, что в столовой прекращают танцевать. Оттуда и с лестницы, с террасы и лужайки перед домом устремляются гости, чтобы поучаствовать в кульминации праздника. «Три звезды», оказавшиеся посреди особенно грустной версии «Несчастного человека», вызываются распутывать клубки из дерущихся.
Нина объявляет юбилей законченным, хватает юбиляра в тот момент, когда он выходит из туалета, и заставляет его покинуть место происшествия вместе с выздоравливающей женой по кухонной лестнице. А все гости с ходунками, на инвалидных колясках и просто немощные незаметно ретируются в такси социальной службы или идут спать в раскатах рева из гостиной, где «Три звезды», изучившие обязательный курс Хельсинкского комитета по правам человека и миротворческой деятельности, с помощью простых упражнений, включающих стулья и инструменты, успокоили большинство обиженных, и вот они тоже уезжают. Одна за другой заводятся машины на парковке, остаются только завсегдатаи. Эвенсен пришел через шхеры, чтобы посмотреть, что происходит, Бренне проснулся от шума, в бутылках еще осталось шампанское, которое они забирают с собой на пляж, чтобы не тревожить спящих у открытых окон.
Эвенсен разводит костер из старых ящиков из-под рыбы. Они выпивают за удачное завершение праздника и за восхитительную премьеру «Трех звезд». За Агнес тоже выпивают, ей дают попробовать шампанского, после чего она идет спать, Уле уже заснул на надувном матрасе, в котором еще осталось немного гелия. И еще они выпивают за то, что Юхан Антонсен нашел четырех новых клиентов и встречается с первым из них завтра утром.
Энвер печально перебирает струны гитары. Бато предлагает сливовицу, а тем временем уже светает и рыбацкие катера, тарахтя, выходят в море.
— Ах, — вздыхает Сванхильд, — если бы только у меня был голос! Как бы я пела! Боже мой!
Она раскачивается на песке, запрокинув голову, тяжелые, собранные в пучок на затылке волосы свисают словно вторая голова, потом они расплетаются и потихоньку падают от того, что она вертится и сбрасывает их то с одного плеча, то с другого. Взгляд ее светло-серых и далеких глаз скользит мимо, полноватое тело пошатывается и раскачивается, она протягивает руки вперед, притягивает что-то к себе, потом отталкивает и вертится все быстрее. Она так увлечена самой собой, что кажется выше и стройнее, удаляясь по пляжу, где она падает на песок и лежит смеясь, но потом приходит в себя и начинает плакать.
Влади несет Уле на руках и провожает Сванхильд домой, потом они все вместе поднимаются к дому, который, кажется, погружается в землю и уносит с собой остатки вечера, дорога поднимается по склону, постепенно все стихает, и пространство заполняется фиолетовым ночным небом.
