– Хью, пообещай мне, что сегодня ты попытаешься.
– Попытаюсь? – повторил он, делая вид, что не понял. – О чем ты?
Джулиет недовольно вздохнула. На декабрьском морозе её дыхание тут же превратилось в маленькое грозовое облачко. Она сжала руки, спрятанные в теплую муфту из лисьего меха.
– Ты знаешь, что я имела в виду. Моя семья ежегодно устраивает рождественский приём, на который ты приезжаешь из своей глуши и весь вечер проводишь, прячась в тени.
Его смех был низким и приятным.
– Жаль разрушать твои иллюзии, но я не для того встаю ни свет, ни заря и еду из Корнуолла аж в Хартфордшир, чтобы поприсутствовать на скромном рауте. Я навещаю тётушку.
Джулиет постаралась скрыть разочарование. Неужели ему не хотелось повидаться и с ней тоже? Он же не с тётей сейчас покоряет лесную чащобу. Хотя такая хрупкая старушка, как леди Гортензия, едва ли могла что-нибудь покорить.
Возможно, он больше не считает Джулиет другом, ради встречи с которым стоит проделать длинный путь, а относится к ней просто как к спутнице для прогулок.
Как бы то ни было, сегодня она устраивает званный вечер, ей надо думать и о других гостях тоже. Она столько сил вложила в организацию, всё должно пройти великолепно.
Джулиет попробовала зайти с другого бока:
– Я пытаюсь сказать, что джентльменов будет меньше, чем леди. Пожалуйста, постарайся пообщаться с гостями, а то ты ведешь себя, как синий чулок.
Хью возмущенно фыркнул:
– Никакой я не чулок. Нельзя называть мужчину предметом дамского туалета.
– А как можно? – Она остановилась. – Синими жилетом? Или шейным платком?
Он прислонился к стволу ближайшего дерева:
– Синим фраком, что-либо меньшее будет оскорблением.
Она покачала головой и улыбнулась. В последние годы он возмужал. Ответственность и долг укрепили его характер и благоприятно сказались на внешности. Как ни печально признавать, но глушь Корнуолла пошла Хью на пользу.
Джулиет схватила его за рукав сюртука и потянула – привычка, оставшаяся с детства. Когда-то Хью был серьёзным, спокойным юношей. Не удивительно, что он стал серьёзным и спокойным мужчиной. Правда, Джулиет всегда удавалось подбить его на шалость.
– Не прячься в углу. Хотя бы сегодня. Попробуй выбраться на свет, тебе понравится, я знаю.
– Ты так считаешь, потому что сама получаешь от этого удовольствие. Ты любишь танцевать, смеяться и наряжаться в яркие платья. Но ты могла бы уже и понять, что не всем по душе находиться в центре внимания, некоторые предпочитают оставаться в тени. Радуйся, что есть такие синие чулочки. Или синие фраки.
– Пообещай, что ты потанцуешь хотя бы несколько туров.
Он недовольно посмотрел на затянутую в перчатку руку Джулиет, которая всё ещё удерживала его рукав.
– А может, я не умею.
– Ещё как умеешь, уж я-то знаю. Мы вместе учились танцам тем летом, помнишь?
Вряд ли Хью забыл. Он приехал к тетё из Итона на летние каникулы и был вынужден стать партнёром по танцам для Джулиет. Предполагалось, что им обоим эти уроки пойдут на пользу. На деле вышло совсем наоборот. Детство, заполненное совместными погонями за щенками и охотой на фей, кончилось. На его место пришла юношеская неловкость. Но несмотря на ненависть, которую Хью, вероятно, питал к занятиям, он прекрасно справлялся со своими обязанностями и не роптал.
С тех пор они больше вместе не танцевали. Но Джулиет была уверена, что он не забыл движения. Он ничего не забывал.
– А если я боюсь большого скопления людей? – спросил Хью.
– Я прекрасно тебя знаю. Ты замкнутый, но не застенчивый.
– Значит, у меня бурсит [1]. Или подагра.
Она рассмеялась.
– Хочешь, чтобы я поверила, что у тебя болят ноги? Ведь ты сам предложил прогуляться по лесу, в декабре-то месяце.
Она приподняла одну бровь и окинула взглядом его широкоплечую, вызывающую восхищение фигуру. Он был великолепен. Просто превосходен. Джулиет подавила мечтательный вздох.
Каково это – танцевать с Хью? Не с юношей, а с высоким, сильным и уверенным в себе мужчиной, которым он стал.
Что бы она почувствовала, обними он её?
О, Боже! Откуда такие мысли?
И сердце как-то странно колотится. Она себя не понимала. Но в одном была совершенно уверена – Хью зря сторонился светского общества и скрывал свои лучшие качества, ведь он такой замечательный.
– Почему ты предпочитаешь прятаться по тёмным углам? – спросила она. – Скажи мне правду. Мы же друзья, ну, или были ими. Не нашлась ещё леди, которая бы тебя заинтересовала?
Он долго медлил с ответом, сверля её пронзительным взглядом тёмных глаз.
– Возможно, совсем наоборот, – сказал он. – Тебе не приходило в голову, что я без ума влюблён в леди, которая не хочет иметь со мной ничего общего.
– Влюблён?
