Именно его глаза приковывают мой взгляд, и ощущение того, что его глаза — идеальное зеркало моих собственных, слегка пугает меня.
Он хочет этого. Он хочет меня.
Встав, я улыбаюсь ему, прежде чем повернуться и уйти.
Сегодняшний вечер прошел на одном дыхании, одна эмоция за другой, и я не совсем понимаю, что теперь делать. Может, выпить? Выкурить сигарету? Вернуться на работу? У меня нет ни малейшего представления, поэтому я пробираюсь мимо бара, пока девушки не увидели меня. Спешу сквозь толпу, решив добраться до туалета, чтобы подправить макияж.
Не успеваю я пройти по коридору, как чувствую на себе чью-то руку, которая оттаскивает меня назад между телом и стеной.
— Ты произвела на меня сильное впечатление, Сойер, — шепчет мне на ухо хрипловатый голос.
Я благодарна, что это Рекс, а не какой-то чудак, прижавший меня к стене, потому что, да, безопасность и все такое; но также не уверена, насколько безопасно мне сейчас рядом с ним.
— Ты так говоришь, как будто это плохо.
Он рычит, прижимая меня к стене своими бедрами, не оставляя сомнений в том, насколько возбужден.
— Я все еще не уверен, что это не так уж и плохо, — отвечает Рекс, медленно опуская голову и касаясь губами моей шеи, от чего я сильнее прижимаюсь к нему. Как только он начинает целовать меня в шею, дверь распахивается, и входит Серена.
— Вот черт. Извини, я тебя искала. Просто хотела убедиться — неважно. Увидимся потом.
Я могу только представить, на что это похоже, если мы выглядим такими же взлохмаченными, как себя чувствую.
Рекс медленно отстраняется, наш маленький пузырь похоти лопается так же быстро, как и появился.
— Я увлекся, извини. Забудь все, что было.
— Не за что извиняться, просто горячка момента. Думаю, это означает, что я сделала свою работу хорошо.
— Верно, — отвечает он, проводя рукой по волосам. — Твою работу. Да, черт возьми, отличная работа, Сойер.
С этими словами он поворачивается и уходит, оставляя меня в недоумении, что, черт возьми, я сделала не так, и почему разочарована тем, что нас прервали.
— Сколько еще осталось до дома, папа? Я устала, — говорит Рори со своего места на моих плечах. Видимо, после того как она впервые в жизни оказалась в самолете, то решила, что ей нравится быть повыше. Так что, по ее словам, если она не может лететь в самолете, то мои плечи — лучшее решение. Не удивительно, ведь при росте метр восемьдесят я не такой уж и низкий по ее меркам.
Но я не возражаю. Я бы понес свою девочку на край света, если бы она попросила. Знал, что для нее переезд будет немного пугающим, ведь ее домом был только Остин. К счастью, мои родители уже здесь, что немного облегчает этот переход.
— Осталось недолго, милая. Там нас встретят бабушка и тетя Лала. Это сразу за углом.
Я остановился возле пекарни, которой владеет моя сестра, потому что хотел купить один из их рогаликов. Может быть, сейчас шесть вечера, но я не ел хорошего рогалика уже, кажется, целую вечность. Вспоминая прошлое, можно сказать, что это не самое лучшее решение в мире — переехать прямо через дорогу от моей любимой пекарни.
С той ночи в «Атлантиде» я то и дело мысленно возвращаюсь к Сойер. В ней есть что-то такое необычное, чего я никак не ожидал.
Люди, которые работают в стриптиз-клубе, обычно относятся к одной из двух категорий. Первая — им нравятся деньги и образ жизни, который они ведут. Или вторая — им нужны деньги, потому что они с трудом сводят концы с концами. Но что касается Сойер? Мне казалось, что она не вписывается ни в одну из этих категорий, а я не привык, чтобы все было так запутанно. Я не понимаю ее, но хочу понять. Нет, мне нужно ее понять.
Мое желание разобраться в Соейр заставляет меня постоянно о ней думать. Неважно, что делаю или с кем я, мои мысли всегда возвращаются к той ночи.
Это нервирует. Мне это не нравится. И все же трудно не представить ее подтянутое тело в красном кружевном лифчике, ее попку у меня на коленях.
С тех пор, как получил травму, такое со мной происходит впервые. До того как Рори появилась в моей жизни. Я не позволял себе приблизиться к женщине эмоционально с тех пор, как узнал о Рори. Слишком боялся того, что могу сделать.
Но в ту ночь я впервые оказался близок к тому, чтобы сорваться и привести женщину к себе. После рождения Рори у меня было несколько женщин, но ничего серьезного и никогда не приводил их к себе домой. Это всегда случалось быстро, грязно и сразу к делу, будь то в туалете бара, на заднем сиденье, когда наш водитель подвозил ее домой, или иногда в доме женщины. Такие места безопасны, нет шансов, что кто-то узнает, что у меня есть дочь, или что Рори проведает о какой-либо из женщин.
Но в тот вечер я хотел этого.
Так сильно, что разозлился на нее за то, что она заставила меня это чувствовать.
Я хотел привезти ее к себе домой, уложить на кровать и не спеша, по-настоящему ее понять.
Что заставляет ее возбуждаться.
Что заставляет ее гореть.
Что заставляет ее взрываться от экстаза.
