Невольно я улыбнулся. Трудно не улыбаться при виде этого мужчины, который в равной степени выводит из себя и чертовски хорош в своей работе. Он умеет обращаться со всеми так, как будто они важны, но в то же время как с членами семьи. Он умеет быть строгим и поздравлять с хорошо выполненной работой, но в то же время грозится надрать нам задницу, если мы принимаем глупые решения на льду или вне его. Если бы он все еще оставался моим тренером, когда я получил травму, не думаю, что моя жизнь сложилась бы так, как она сложилась, и я бы точно не жалел себя так долго.
Но я ни на что не променяю то время, потому что оно принесло мне Рори, и моя малышка спасла меня от самого себя.
— Хорошо быть дома, — честно говорю ему. — Мы оба знаем, что этого бы не случилось, если бы не твое предложение. Ну, и твое чертово упрямство.
Бернард только ухмыляется, в его глазах загорается озорство.
— Не стоит надеяться, что такой старый пес как я научится новым трюкам. Упрямство у меня в крови.
Это я знаю. Старую собаку новым трюкам не научишь.
Качая головой, я смеюсь.
— Ну, я надеялся, что к этому времени Мэри приведет тебя в порядок, но, как вижу, выдавал желаемое за действительное.
Его глаза загораются при одном только упоминании имени его жены, и это приносит мне невероятное счастье. Я люблю миссис Адамс; она была как мама нашей команды в студенческие годы, всегда кормила нас, заботилась о нас и следила за тем, чтобы мы правильно вели себя с дамами.
— Нет, сынок. По крайней мере, не в этом смысле, — говорит он с улыбкой. — Но давай перейдем к делу, я знаю, что тебе нужно быть в другом месте. Ты готов начать в понедельник?
— Да, в субботу я перевожу сюда Рори. У меня уже все готово для нашего дома. И уверен, ты не удивлен, что оказался прав насчет детского сада. Она начнет ходить туда в понедельник.
— Ну, конечно, я был прав, — говорит Бернард, подмигивая. — Вот тебе ключи от катка. Кабинет уже подготовлен, а все остальное мы уже обсудили. Все команды в восторге, я имею в виду, что с твоей историей в команде в университете и в НХЛ, думаю, парни немного напуганы.
— Спасибо за все. Особенно за эту возможность. Знаешь, без этого я бы, наверное, никогда не вернулся.
— Рекс, я знаю тебя уже тридцать лет. Ты пережил тяжелые времена, но это не делает тебя плохим человеком. — Бернард протягивает руку для рукопожатия, я пожимаю в ответ, но в последний момент притягиваю его к себе, чтобы обнять. Мы всегда были близки. — А теперь иди и повеселись. Вчера вечером я подслушал разговор Тревора с мамой, когда он приходил на ужин, похоже, у него для тебя что-то запланировано.
Тревор и его родители близки. Он каждую неделю ходит к ним на ужин, поэтому неудивительно, что говорил с ними о наших планах. Мы с Тревором часто попадали в переплет, когда росли, и еще больше — в студенчестве. Возможно, именно поэтому я так сблизился с Бернардом, ведь ему приходилось иногда подгонять нас, не позволяя нашим ошибкам влиять на команду или наше будущее.
— Ну, это было не то, что я хотел услышать, — смеюсь я, стараясь не показаться недовольным. — Я соглашался только на пиво и ужин, но, конечно, твой сын никогда не слушает.
— Он такой же, как его старик. Мы не слишком хорошо слушаем.
— Что есть, то есть, — со смехом говорю я. Мы прощаемся, и Бернард приглашает меня в дом на ужин. Я собираюсь позвонить Тревору и выяснить его планы на вечер, которые, уверен, мне не понравятся.
Очередная ночь работы в «Атлантиде» означает очередную ночь общения с моим настырным боссом и коллегами.
Молли, владелица и моя начальница, постоянно пытается расширить мои границы, всегда говоря мне, что это «для моего же блага».
Сучка совсем не желает слышать меня.
Молли также не принимает отказа, вот почему я сижу здесь и слушаю, как она снова умоляет меня выйти на сцену.
Почему я не могу просто сказать ей «нет»? Точнее, не просто «нет», а твердое «нет, черт возьми»! Не считая того, что она одна из моих хороших подруг и мой босс, конечно.
Она напористая, но понимает, когда нужно остановиться, если видит, что я на самом деле против чего-то. Она никогда не заставляла меня что-то делать; просто пытается увидеть, что может заставить меня попробовать, даже если это всего один раз. При этом приговаривает, что это для того, чтобы я немного пожила.
— Сойер, ну же. Попробуй хотя бы разок, — шепчет она мне на ухо, взбалтывая очередной коктейль в баре.
