Она единственная, кого я хотел бы увидеть снова. Мне нравилось проводить с ней время не в голом виде, хотя тоже не отказался бы. Но это не меняет обстоятельств. Кроме того, у нее все еще остается та чертова работа.
— Тревор, подумай обо всем, что против нас, и о том, что она все еще работает в «Атлантиде». Как я могу привести домой к Рори девушку, которая работает в стрип-клубе?
— Сейчас что, девятнадцатый век? — Тревор бросает мне вызов. — Почему то, чем она зарабатывает на жизнь, влияет на то, кто она как личность? Неужели ты настолько придурок, что судишь о человеке по этому принципу? Если Сойер работает в детском саду, получает образование и имеет вторую работу, помогающую осуществить ее мечту, что она делает не так? Она же не трахается с новым парнем каждую ночь, чтобы заработать на жизнь. Она барменша. И кроме того, Кэсси сказала сегодня, что мы были единственным столиком, который Сойер когда-либо обслуживала, и что ты единственный человек, для которого она когда-либо танцевала, — заканчивает он.
Его слова бьют в самое больное место. Меня никогда не волновало, чем люди зарабатывают на жизнь, особенно если делают это, идя за своей мечтой. Я работал, не покладая рук, чтобы добиться своего нынешнего положения, но если бы моя семья не поддерживала меня, кто знает, на что бы мне пришлось пойти для достижения целей. Знаю ли я вообще, почему Сойер работает в клубе?
— Она выходила на сцену прошлой ночью, — единственное, что я могу придумать в ответ, и Тревору это кажется забавным, потому что его глупая ухмылка вернулась, а глаза блестят от удовольствия, медленно заменяя серьезность, которая только что украшала его лицо.
— И откуда мы это знаем? — интересуется он.
— Мы общались той ночью. Она сказала, что на работе и должна выйти на сцену. Ну может, перед этим я сказал ей, чтобы она уволилась с работы, — признаюсь я с досадой.
— И ты ей поверил?
— Не знаю. Почему бы и нет? — спрашиваю я.
— Что-нибудь изменилось бы, если бы она не танцевала?
— Если бы она не танцевала? Ну… да, наверное. Я не слишком упрям, чтобы признать, что она сексуальна и что мне было приятно проводить с ней время. Но это не значит, что я слышу свадебные колокола и прочую чушь.
— Никто этого не говорил. Это называется свиданием не просто так. Оно дает тебе время подумать, но ты должен сделать первый шаг и разобраться в своих чувствах. Как она отреагировала, когда ты ее выгнал?
— Ей было больно, — тихо признаюсь ему, вспоминая выражение ее лица, когда я велел ей уйти. Она была раздавлена, и это все моя вина. Ее великолепные голубые глаза наполнились непролитыми слезами, и это сокрушало меня. — Я не хочу, чтобы мне или Рори было больно. Нас и так бросили.
— Ты понимаешь, что когда отказываешься попробовать… отказываешься открыться — ты разбиваешь себе сердце?
Думаю, что закрыться ото всех означает, что я никогда не позволю себе найти настоящее счастье, помимо дочери. Итак, он не ошибается. Но как мне все исправить? Что мне сделать, чтобы все наладить?
— Что, по-твоему, я должен делать? — нерешительно спрашиваю, испытывая страх перед озорным выражением лица Тревора.
— Ты пойдешь за ней, — говорит Тревор с ухмылкой. — У нас есть пара часов до ее смены. Ребята скоро придут, и мы отправимся в «Атлантиду».
— И откуда ты это знаешь?
— Плюсы знакомства с ее подружками. Особенно тех, которые тоже хотят видеть ее счастливой, и по какой-то гребаной причине думают, что ты — ключ к ее счастью.
Схватив свой скотч, я пригубил его как раз в тот момент, когда подошла официантка и спросила, хотим ли мы добавки. Да, пожалуйста. На самом деле принесите всю чертову бутылку. Я это сделаю? Я серьезно собираюсь пойти и поговорить с Сойер? Может, мне стоит просто ей написать. Но так она начнет меня избегать. К тому же ее лицо выдает все, о чем молчат ее уста, поэтому я бы предпочел поговорить лично, чтобы узнать, что она чувствует.
Следующие несколько часов проходят глупо медленно. Ребята в конце концов присоединяются к нам за ужином и напитками, затем мы все отправляемся в «Атлантиду», где зарезервировали тот же столик, что и раньше, прямо перед сценой.
Я оглядываюсь, но нигде не вижу Сойер — только обслуживающий персонал, который был здесь с ней в прошлый раз, и еще одна женщина за барной стойкой. Мы занимаем свои места, каждый берет напиток, прежде чем приготовиться к шоу, которое устроят сегодня вечером. Мне все равно, что вокруг происходит, я постоянно ищу глазами сексуальную штучку, которая должна стоять за барной стойкой и готовить напитки.
Начало музыки должно было стать для меня сигналом к тому, чтобы обратить внимание на сцену, но я не смотрю.
Когда свет приглушается еще больше, можно подумать, что я перестану искать глазами Сойер, но нет.
Когда парня выводят на сцену и сажают на стул, это должно послужить для меня знаком, но все равно проигнорировал и продолжал осматривать зал.
Но когда я, наконец, посмотрел на сцену, мое сердце остановилось. Сойер выходит из-за занавеса и направляется к джентльмену в кресле, ее глаза смотрят прямо на меня.
