Не похоже, чтобы он охотно говорил со мной о чем-либо. Он фактически хранит молчание, за исключением быстрых односложных ответов. Чертовски бесит, но у меня нет настроения с ним спорить. По крайней мере, он ведет себя вежливо.
Повернувшись, я замечаю Тревора и Бернарда, которые идут ко мне из кабинета. Как бы мне ни нравилось видеть их, сегодня я не в том настроении, чтобы смотреть на их веселые лица.
— Черт, — бормочу себе под нос, махнув им рукой. — Дэниелс, иди сюда, — кричу я, игнорируя его очевидное закатывание глаз, когда он подъезжает на коньках.
— Да, тренер?
— Пусть команда разделится на две группы, мы устроим схватку. Посмотрим, помогут ли нам изменения, которые мы внесли в линии, — говорю ему.
— Хорошо. Что-нибудь еще? — Макс ворчит. Очевидно, он держит чертову обиду.
— Нет.
Макс кивает, а затем поворачивается к Бернарду и Тревору.
— Здравствуйте, мистер Адамс. Рад видеть вас снова, Тревор. — Покончив с любезностями, Макс возвращается к команде и начинает готовить их к тренировочной игре.
— Думаешь, они будут готовы, сынок? — спрашивает Бернард.
Не секрет, что последняя игра в плей-офф прошла отвратительно. Игроки не работали как команда и не могли забить ни одного гола, даже ради спасения своей жизни. Честно говоря, Макс тоже играл дерьмово, а когда твой главный бомбардир не забивает и нанес всего один удар по воротам, ты, скорее всего, проиграешь. Что мы и сделали.
— Я думаю, мы проделали большую работу и устранили некоторые проблемы, но кто знает, следующая игра все покажет, — честно говорю ему.
— Согласен. Ты исправил проблему с Дэниелсом? — спрашивает Тревор.
Бернард, должно быть, знает обо всем, что произошло, потому что он спокойно продолжает наблюдать за тренировкой, ничуть не удивленный вопросом Тревора.
— Не совсем. Макс не слишком много мне рассказал, и если быть честным, по-моему, это чертовски по-детски, что он так себя ведет и позволяет влиять на его работу. Если он хочет загубить свою карьеру в НХЛ из-за такой глупости, то это его дело, — отвечаю я.
— Он правда понимает, что потеряет? Осознает ли он, что произойдет, если не возьмет себя в руки? — спрашивает Бернард, присоединяясь к разговору. — Слушай, я понимаю. Много лет назад я тоже влюбился в того, в кого не следовало, поэтому представляю всю драму, которая часто следует за этим. Поговори с Максом и расскажи ему свою версию. Обычно все не так плохо, как нам кажется, когда узнаем факты.
— Хочешь знать мое мнение? — интересуется Тревор. Он, должно быть, воспринимает мое молчание как «да», потому что продолжает наблюдать за Максом, который снова упускает возможность для броска. — Иди и возьми Макса. Прогуляйся с ним и заставь его забыть об этом дерьме. Заставь его понять. Следующая игра слишком важна, чтобы ее проиграть, так что он должен повзрослеть. Завтра приедут агенты «Циклонов», и, судя по тому, что мне сказали, он — их выбор номер один.
— Ага, сынок. Пожалуй, это лучший план. У нас есть немного времени; мы поможем провести остаток тренировки. Мне всегда нравится время от времени наблюдать за тренировкой, — поддерживает Бернард.
— Ладно, хорошо, — ворчу, поворачиваясь обратно к льду. — Дэниелс! — кричу, привлекая его внимание. — Иди сюда. — Он подъезжает на коньках, надевает слайды и ждет с явным замешательством на лице.
— Пошли, — и, развернувшись, шагаю к своему кабинету.
— Что происходит? — спрашивает Макс, когда закрываю дверь и занимаю свое место за столом.
— Очевидно, нам нужно поговорить, и думаю, это необходимо сделать сейчас, — заявляю ему.
Макс встает со стула, гнев уже проступил на его лице.
— Тренер, при всем уважении, я не хочу сейчас с вами разговаривать.
— Сядь, и мне интересно, где в твоем заявлении звучало уважение, но я понимаю. Ты зол и готов все бросить. К сожалению, просьба поговорить с тобой исходит от Бернарда, который не хочет выбрасывать победу в плей-оффе.
— Не понимаю, что, по-вашему, я выбрасываю. Я все еще хорошо играю, — ворчит он.
— Ты собираешься выбросить свои мечты об НХЛ или, по крайней мере, мечты о «Циклонах», если будешь играть, как вчера, — огрызаюсь я. — Ты хреново играл. Не притворяйся, что ты думаешь, что играл хорошо. Ты нанес один бросок по гребаным воротам. Один! При том что в среднем за игру у тебя не меньше пяти. Это брехня, Макс, и ты, черт побери, это знаешь.
— Какого хрена ты от меня ждешь? — кричит Макс. — Ты трахал мою сестру за моей спиной, пока я рассказывал тебе о своих семейных проблемах! А моя сестра не хотела иметь со мной ничего общего в течение долбаных лет, но совсем не против согревать твою постель и быть твоей игрушкой. Это чертовски отвратительно, и мне больно, что вы оба так со мной поступили. Так что, нет, я не играю хорошо, потому что трудно хотеть быть успешным, когда знаю, что это выгодно и тебе.
