Понятие «мигрант» тянет за собой исторический шлейф и охватывает множество типов образа жизни и поведения. Некоторые мигранты напоминают кочевников: они переезжают с места на место, не имея постоянного пристанища, и – вынужденно или по привычке – выбирают бродячую жизнь, надеясь в один прекрасный день где-нибудь окончательно осесть. Настоящий кочевник всегда знал, куда он направляется и зачем. Современный кочевник действует по обстоятельствам и скорее полагается на случай. Существуют «маятниковые» мигранты – они уезжают из дома на заработки или ради нового опыта, но рано или поздно собираются вернуться обратно. А еще есть мигранты-невозвращенцы – беженцы, они переезжают в другие страны в поисках политического или иного убежища с намерением остаться там навсегда.
Если копнуть чуть поглубже и обратиться к реалиям середины двадцатого века, когда экономики были более закрытыми, мы увидим, что по мере развития процессов глобализации возросла и мобильность жителей планеты. Ежегодно национальные границы пересекает миллиард людей, и количество их только растет. Согласно данным Международной организации миграции (International Organisation for Migration), в 2010 году в мире насчитывалось 214 миллионов мигрантов, иначе говоря, они составляли три процента мирового населения. Возможно, эта цифра даже несколько занижена, поскольку, естественно, она не учитывает нелегальных мигрантов, не попадающих в статистические сводки. Кроме того, около 740 миллионов людей являются «внутренними» мигрантами, и среди них 200 миллионов китайцев, переехавших из сельской местности в индустриальные центры, – а они по многим признакам напоминают международных мигрантов (House, 2009).
И хотя после финансового кризиса 2008 года легальная иммиграция в промышленно развитые страны замедлилась, до этого она неуклонно увеличивалась на 11 процентов в год (OECD, 2010a). Каждый четвертый австралийский рабочий – мигрант, так же как каждый пятый ирландский рабочий. В Европе 12 миллионов европейских граждан живут в европейских странах, не являющихся их родиной.
Самый крупный поток мигрантов по-прежнему принимают США. В первое десятилетие двадцать первого века ежегодно в страну въезжало свыше миллиона легальных мигрантов и примерно полмиллиона нелегальных. В настоящее время здесь мигрантом является каждый восьмой, и примерно один из шести работников имеет иностранное происхождение – это самый высокий показатель с 1920-х годов. Из-за тщательно возведенных барьеров доля мигрантов в американской рабочей силе снизилась с 21 процента в 1910 году до 5 процентов в 1970-м. Однако к 2010 году она опять подскочила до 16 процентов. В Калифорнии иммигрантом является каждый третий работник, а в Нью-Йорке, Нью-Джерси и Неваде – каждый четвертый. Хотя мигранты главным образом задействованы в сельском хозяйстве, строительстве, ресторанном обслуживании, здравоохранении и на транспорте, четверть высококвалифицированных работников с ученой степенью имеют иностранное происхождение.
Большие потоки мигрантов принимают также и другие страны. К 2000 году мигранты составляли свыше 10 процентов населения в 70 странах, тогда как в 1970 году стран с такими показателями было всего 48. В Германии мигрантами либо потомками мигрантов являются 16 миллионов человек при общей численности населения 82 миллиона. В некоторых городах иммигранты составляют более трети населения, причем более половины из них дети. В других европейских городах наблюдается та же тенденция: доля мигрантов неуклонно растет отчасти из-за низкой рождаемости среди местных жителей. В Великобритании мигрантом является каждый десятый, и в первое десятилетие двадцать первого века наблюдался беспрецедентный приток переселенцев из-за границы. Если данная тенденция сохранится, то во второй половине двадцать первого века белые британцы рискуют оказаться в меньшинстве (Coleman, 2010).
Современная миграция не сводится к переезду из бедных стран в богатые. Всего лишь около трети мировых мигрантов – это переселенцы из бедных стран в богатые, тогда как еще треть – это переселенцы из одной богатой страны в другую и треть – переселенцы из одной бедной страны в другую. Во многих странах, в частности в ЮАР, одновременно наблюдаются крупные отток и приток людей. Более того, несмотря на то что образ мигранта по-прежнему связан с переселенческими районами, в современной миграции выделяют семь признаков, характерных для эпохи глобальных преобразований и приводящих к росту прекариата.
