Так недееспособность и прекариат сходятся воедино. Те, кого сочли «особыми», вероятно, обнаружат, что круг их возможностей сузился до нестабильных прекариатских, более того, их, скорее всего, будут еще и подталкивать в ту сторону. А один из аспектов старения общества таков, что все больше людей доживают до глубокой старости, когда становятся недееспособными, а из-за того, что живут дольше, их ущербность дольше остается на виду.
Государство отреагировало на увеличивающиеся случаи недееспособности, создав целый политический арсенал. С точки зрения рынка труда есть утвержденная система квот, специальные рабочие места, антидискриминационные законы, поправки для обеспечения равных возможностей на рабочих местах и т. п. И государство всячески старалось выявить достойных несчастных, отсеяв лишних. В 1980-х во многих странах прибегали к пособиям по нетрудоспособности, зачастую не совсем оправданно: людей спасали от безработицы, не давая при этом работы. К началу двадцать первого века правительства стали смотреть на растущие счета пособий придирчивым взглядом счетовода и решили сократить их: пересмотреть статус инвалидности, найти среди инвалидов таких, кто дееспособен, и отправить их на работу. Многие через эту боковую дверцу попали в прекариат.
Теперь об аспекте, который редко обсуждается на публичных дебатах: о временной нетрудоспособности. Именно она служит важной и все более крепкой сцепкой между нетрудоспособностью и прекариатом. Миллионы людей время от времени испытывают болезненные состояния: причиной может быть мигрень или депрессия, диабет или эпилепсия. Вероятнее всего, они будут потеряны для всемирного гибкого рынка труда: работодатели не захотят таких нанимать и постараются поскорее избавиться от работников с ограниченной дееспособностью. Многие из них переключатся на работы прекариата, и для них начнется цикл разочарований и неуверенности в завтрашнем дне. Не исключено, что проблемы со здоровьем от этого еще больше усилятся и даже появятся новые. Люди с временной нетрудоспособностью могут наткнуться на заградительные барьеры в самой системе социальной защиты. Им могут сказать, что они способны работать, а это действительно так, и откажут в пособии. Возможно, большинство из них хотело бы получить постоянную работу. Но кто их возьмет, если есть другие, более «надежные»?
Прекариат растет за счет огромного числа людей, которые тем или иным образом криминализованы. Их стало больше чем обычно. Одной из характерных черт глобализации стал рост числа заключенных. Все больше становится арестованных, осужденных и отправленных за решетку – эти граждане превращаются в резидентов, лишенных основных прав. По большей части они обречены на существование в качестве прекариата. Это во многом было связано с возрождением утилитаризма и стремлением наказать нарушителей, с новыми технологическими возможностями государственного надзора и приватизацией охранных служб, тюрем и т. п.
Произошло обратное тому, что предсказывали в 1970-е Мишель Фуко (Michel Foucault), Дэвид Ротман (David Rothman) и Майкл Игнатьев (Michael Ignatieff), полагавшие, что тюремная система отмирает: тюрьмы стали крупным, хорошо развитым учреждением и сильным политическим инструментом. С 1970-х в Бельгии, Франции и Великобритании количество тюрем удвоилось, в Греции, Нидерландах и Испании – утроилось и в пять раз увеличилось в США (Wacquant, 2008). Каждый день к итальянским узникам добавляется 70 новых. Тюрьма – индикатор прекариата, лаборатория прекариатизированной жизни.
США, Китай и Россия в плане криминализации опережают всех, заключая в тюремные камеры миллионы своих граждан и многих иностранных. На 50 американцев по меньшей мере у одного имеется криминальное прошлое, и его права в обществе ограничены. Такие страны с возросшим уровнем преступности, как Великобритания и Франция, делают из жителей криминализованных резидентов. Около 40 процентов всех лиц, содержащихся в британских тюрьмах, это бывшие «неблагополучные дети», воспитанники приемных семей. Они будут по-прежнему нарушать закон, потому что у них нет работы и они не могут ее получить из-за того, что сидели в тюрьме.
Криминализация обрекает людей на прекариатизированное существование, с ненадежной и бесперспективной работой, к тому же людям с криминальным прошлым бывает очень трудно наладить стабильную жизнь. И это двойное наказание практически на каждом шагу, поскольку оказывается, что они не просто наказаны за совершенное преступление – перед ними возникают преграды, не дающие им наравне с обычными гражданами участвовать в жизни общества.
