Прекариат: новый опасный класс полностью

По мере углубления рецессии доля общей занятости среди мигрантов резко увеличилась. Бизнес продолжал нанимать иностранцев даже невзирая на рост безработицы. С конца 2008 по конец 2010 года число работающих коренных британцев сократилось на 654 тысячи, тогда как число работающих мигрантов выросло на 139 тысяч. Эти изменения отчасти связаны с тем, что сокращения затронули только ряд отраслей и, в частности, больно ударили по старым предприятиям, на которых трудился в основном местный рабочий класс и служащие низшего звена. Отражают они и некую общую тенденцию: фирмы используют рецессию для того, чтобы избавиться от высокооплачиваемых сотрудников с многолетним стажем, работающих на постоянной основе. Изменения также свидетельствуют об интенсивном перераспределении трудовых ресурсов и о сползании в сторону удешевления рабочей силы, временной занятости и черных зарплат. Гибкая организация трудовых процессов, применяемая в глобальном масштабе, уничтожила старые механизмы очередности и систему LIFO («последним поступил – первым выбыл»), метод увольнения, при котором первыми увольняются работники с наименьшим стажем работы в компании. Прекариат стал все более востребованным на рынке труда, и рецессии усилили эту тенденцию: в более благоприятном положении оказались те работники, которые были согласны трудиться за более низкую плату и не требовали особых льгот.

Замена местных работников мигрантами произошла даже несмотря на то, что многие мигранты были отправлены домой, часто за счет правительства. В Японии и Испании иммигрантам предлагали деньги на обратную дорогу. В Великобритании оплачивался билет в один конец. Однако попыткам правительств обуздать миграцию противостоял бизнес.

Политики могли высказываться за сокращение миграции и отправляли мигрантов домой, однако бизнесу требовалась дешевая рабочая сила. В Австралии опрос общественного мнения выявил, что компании отказывались сокращать квалифицированных мигрантов, имеющих рабочие визы, при этом местные работники чаще попадают под увольнение. Компании платили мигрантам вдвое меньше, чем должны платить местным. В итоге лейбористское правительство перешло на сторону бизнеса и перестало обязывать фирмы отдавать предпочтение австралийским работникам (Knox, 2010).

В европейских странах с низкой рождаемостью и стареющим населением, таких как Франция и Италия, коммерческие организации также выступили против сдерживания миграции, особенно в том, что касается «квалифицированных кадров». В Великобритании многонациональные компании пролоббировали свои интересы и вынудили коалиционный кабинет консерваторов и социал-демократов отказаться от планов лимитировать число мигрантов, прибывающих в страну из Восточной Европы. На обсуждение были выставлены безнравственные идеи о продаже разрешений на временную работу на аукционах.

В Японии против миграции стали весьма жестко высказываться некоторые политики, занявшие националистические позиции, меж тем бизнес охотно привлекал южных корейцев, бразильцев японского происхождения и китайских сельскохозяйственных рабочих. В США, где в 2005 году нелегальные мигранты составляли половину всех сельскохозяйственных работников, четверть работников мясокомбинатов и птицефабрик и четверть мойщиков посуды, бизнес выступал за легализацию и противился депортациям (Bloomberg Businessweek, 2005).

Капитал приветствует миграцию, поскольку она является источником дешевой и покладистой рабочей силы. Самые яростные противники миграции – пожилое (белое) крыло рабочего класса и низы среднего класса, попавшие под пресс глобализации и превратившиеся в прекариат.

Традиционно считается, что мигранты стоят в очереди в ожидании вакантных мест. Подобное представление довольно точно отражает реалии эпохи, предшествующей глобализации. Сейчас фактор очередности больше не работает, главным образом из-за особенностей рынка рабочей силы и реформ в сфере социальной защиты.