CRI разъяснила, что подходит к вопросу с экономической точки зрения и что депортация позволит сэкономить деньги налогоплательщиков. «У этих людей нет денег, они живут на улице в холодное время года и социально абсолютно беззащитны. Если они окажутся замешанными в правонарушениях либо заболеют, их содержание обойдется налогоплательщикам куда дороже, чем авиабилет в один конец в Восточную Европу».
Во многих странах легальных мигрантов демонизируют из-за культурных различий. Такое положение легко приводит к дискриминации и насилию на почве ксенофобии. Приведем всего два ярко выраженных примера, свидетельствующих об общей тенденции.
В 1950–1960-е годы Германия охотно принимала сотни тысяч временных рабочих из Турции и других частей южной Европы. Страна остро нуждалась в дешевой рабочей силе, способной построить германское чудо, как было названо возрождение экономики. Подразумевалось, что по истечении срока контрактов рабочие вернутся домой. По этой причине государство всячески препятствовало их интеграции – социальной, политической и экономической. Приезжие получали особый статус, ставивший их вне общества. Однако они остались. Так были посеяны ростки враждебности. Немецкое население из-за низкой рождаемости стало сокращаться; политики-популисты заговорили о мрачном будущем, о засилье чужаков, численно превосходящих местное население, об исламистах среди городских низов, которые отказываются интегрироваться в немецкое общество. То есть сначала государство закрыло мигрантам возможность для ассимиляции, а затем это же им поставило в вину.
В 2000 году дети мигрантов получили право стать гражданами Германии: они могли это сделать со дня совершеннолетия и по достижении возраста 23 лет. Данный прецедент отражает ситуацию с резидентами и гражданами, поскольку закон о немецком гражданстве опирался на традиции и главным фактором здесь выступала национальность лица, а не место его рождения. Однако система с временными рабочими заложила почву для будущей напряженности.
С аналогичным затруднением столкнулись и другие европейские нации. Коренное население Германии сокращалось, общая численность населения тоже, возникли опасения, что скоро перестанет хватать рабочих рук. Однако частичное решение проблемы при помощи «управляемой иммиграции» устраивало лишь малую часть немецкого электората (Peel, 2010). Попытка Свободной демократической партии, защищавшей интересы бизнеса, ввести систему баллов и таким образом привлечь в Германию квалифицированную рабочую силу, была заблокирована христианскими демократами, утверждавшими, что надо обучать местных рабочих, а не ввозить в страну дешевую рабочую силу. Тем не менее в 2011 году границы Германии впервые открылись для работников из Восточной Европы. К тому времени в стране уже находилось 2,5 миллиона мигрантов из других стран Евросоюза, больше, чем в любой другой стране – члене ЕС.
Согласно «плану национальной интеграции» по всей стране были организованы языковые курсы, в настоящее время в муниципальных школах разрешено преподавание ислама. Однако в обществе безудержно распространяется расизм. В 2010 году видный политик и социал-демократ Тило Саррацин заявил, что берлинские турки и арабы «не поддаются интеграции, да и не имеют ни малейшего желания это делать». Опрос общественного мнения показал, что этот тезис разделяет большинство немцев. Уволенный из правления Бундесбанка, Саррацин опубликовал книгу, сразу же ставшую бестселлером, в которой он заявил, что не хочет, чтобы его внуки жили в обществе с чужеродной культурой. Вряд ли будет преувеличением сказать, что над страной нависла тень прошлого.
