Меж тем возник новый феномен – в виде организованного массового перемещения работников из Китая, Индии и других азиатских стран с рыночной экономикой. Исторически подобная практика существовала и раньше, но затрагивала лишь мизерное число людей: как правило, власти и компании посылали специалистов на работу за границу – в командировку на ограниченный срок. В начале эпохи глобализации немалыми усилиями был налажен экспорт филиппинской прислуги и работниц родственных профессий – как правило, у мигранток оставались дома родственники, и это обстоятельство обеспечивало их возвращение. Сегодня за рубежом работает 9 миллионов филиппинцев и филиппинок, почти десятая часть населения страны; их денежные переводы составляют 10 процентов валового национального продукта Филиппин. Другие страны взяли этот опыт на заметку.
Следуя примеру Китая, правительства и крупнейшие предприятия налаживают систематический экспорт временной рабочей силы – счет идет на сотни тысяч. Такая «система экспортирования труда» помогает преобразовать глобальный рынок рабочей силы. Индия делает это по-своему. В результате ее политики мобилизуются армии работников, которые перемещаются по всему миру.
Китай не преминул воспользоваться своим преимуществом – наличием крупных государственных корпораций, имеющих доступ к финансовому капиталу, вкупе с гигантскими ресурсами работников, готовых трудиться за гроши. В Африке Китай осуществляет своего рода план Маршалла (так называлась масштабная программа восстановления Западной Европы после Второй мировой войны, которую когда-то реализовывали США). Пекин предоставляет африканским правительствам недорогие ссуды, эти деньги направляются на строительство инфраструктуры, необходимой для китайских фабрик. При этом бо́льшая часть работ производится опять же китайскими рабочими.
Китай также выигрывает конкурсы на подряды и на других континентах – при этом китайские рабочие трудятся на стройках, возводят электростанции, строят фабрики, автодороги, железные дороги и метро, сооружают конференц-центры и стадионы. К концу 2008 года, по словам министра торговли Китая, за рубежами своей родины официально трудились 740 тысяч китайцев, в таких разных странах, как Ангола, Индонезия, Иран и Узбекистан. И число китайских работников неуклонно растет. Со слов Дяо Чуньхэ, директора китайской Международной ассоциации подрядчиков, китайские руководители проектов говорят, что предпочитают иметь дело с китайскими работниками, поскольку ими легче управлять. Возможно, правильнее было бы сказать, что их легче запугать.
Процветают также китайские кадровые агенты. По договоренности, достигнутой в 2007 году китайским и японским правительствами, множество молодых китайских работников вынуждены были заплатить приличные суммы агентам еще до переезда в Японию и гарантировать последующие выплаты, как только начнут зарабатывать. Соблазнившись якобы открывшейся возможностью приобрести необходимые навыки по одобренной правительством схеме, мигранты, попавшие в кабалу, трудятся, по сути, как рабы – преимущественно на пищевых, швейных производствах, в строительстве и электротехнической промышленности (Tabuchi, 2010). Мигрантов заставляют работать практически без выходных за плату ниже минимальной, в стране, где их присутствие вызывает недовольство и где в случае несоблюдения правил никто за них не заступится.
Многие китайцы оказываются в изоляции и в конце концов оседают в отдаленных районах, где живут в общежитиях среди своих: они не говорят по-японски и им запрещено слишком удаляться от рабочих мест. Работники, связавшие себя контрактными обязательствами, попадают в ловушку – они боятся, что их отошлют домой прежде, чем они смогут заработать и расплатиться по долгам с агентами, которым они должны отдать немалую сумму – больше своей годовой зарплаты. Если они этого не сделают, то рискуют потерять свою собственность – например, дом в Китае, который часто фигурирует в качестве залога, когда они попадаются на удочку. И хотя считанные единицы действительно приобретают полезные навыки, абсолютное большинство становится частью глобального прекариата, источника незащищенного труда, который действует как рычаг, понижающий стандарты для всех остальных.
