Подплывают к деревне. Она кажется более реальной, чем все деревни, которые они когда-либо видели. Здесь родятся простые сердца, обычаи, незыблемые как скалы, слова, не расходящиеся с делом. Какая-то женщина в домотканой юбке доит козу, дети собирают хворост, но, увидев парусник, застывают с разинутыми ртами, выпятив животы. Бочек кричит им, но дети не отвечают. Может быть, они немые?
Нимбурк проплывают, отвернувшись от берега, с подчеркнутым равнодушием на лицах. Подебрадские паны и нимбуркские горожане не любят друг друга. Сейчас время, когда мечи спрятаны в ножны, но все ли счеты сведены? Куда там! Марек окликнул бородача, который купал коня.
— Эгей! Ты кто?
— Никто, — дерзко ответил бородач, и группка подростков на берегу засмеялась.
Они снова плывут мимо высокого сырого бора, поросшего густой травой. Может быть, там трясина? Кто знает! Природа в этих краях кажется такой могучей. Она скорее красива, чем сурова. Во всяком случае, для людей, плывущих на корабле, для птиц в воздухе, для листьев на деревьях, для солнца на небе.
Марек уже не смотрит на непривычное небо и неизвестные ему деревья, не следит за птицами в полете и плавающими рыбами. Он смотрит на Анделу. И бывает же на свете такая необыкновенная красота! А что в ней особенно красиво? Может быть, глаза? Волосы? Губы?
Что-то толкает его взглянуть на крестик со святыми мощами, который неподвижно покоится на ее груди. Чем он его привлек? Марек рассматривает, что на нем изображено. Христос на красной эмали с синим ореолом, окаймленным золотым сиянием, с солнцем, месяцем и звездами. Марек чувствует, что чудо здесь — стоит протянуть руку. Опускает ее под куртку и вытаскивает свой крестик. Точно такой же! Единственная разница: Христос на синей эмали, а ореол красный. Окаймление ореола до тонкостей такое же.
В теле Марека бушует кровь, он слышит шум воды, пенье птиц в кронах деревьев на берегу, ощущает невероятную ширь вселенной, веяние вечности. Что-то неведомое пробуждается в нем — это распускается цветок надежды. Он превозмогает застенчивость и садится рядом с Анделой, которая нисколько этому не удивляется. Только подбирает юбку со скамейки и вопросительно поднимает брови.
— Андела, — обращается к ней Марек. — Могу я тебе кое-что показать?
— Покажи, — отвечает Андела ошеломленно, а может быть, и нежно.
— Посмотри, — говорит Марек и подает ей свой крестик.
Андела пожирает крестик взглядом и с быстротой молнии хватается за свой. Он на месте, спокойно лежит у нее на груди. Андела молча сравнивает оба креста, а затем с восхищением спрашивает:
— Возможно ли это?
— Мне его дал учитель латыни отец Амброзий, — отвечает Марек.
— А мне мой учитель латыни отец Штепан, августинец из Роуднице. Дал мне на память. — Андела в большем замешательстве, чем признается самой себе. — Что это? Может быть, это предзнаменование?
— Что мы знаем? Только то, что в наших руках соединились одинаковые кресты, — просто сказал Марек. Можно ли надеяться, что Андела столь же расположена к нему, как и он к ней? Что их симпатия взаимна?
— Я спрошу отца Штепана, — шепчет Андела, — как только вернусь в Роуднице.
— Когда это будет? — пугается Марек.
— Зимой, — отвечает Андела, думая о своем.
Не тайный ли это знак, указывающий ей обратить внимание на Марека? Она и без того чувствует к нему симпатию, только гонит ее от себя. Андела уже предназначена другому. Отец нашел ей будущего супруга и надел ей перстень. Вот он у нее на пальце. Широкий перстень с двумя жемчужинами. Однако мать в минуту откровенности сказала ей нечто иное: каждая женщина ищет всю жизнь кого-то, кто настоящий ее суженый. Кто будет ее любить, кто будет ей опорой, кому она будет опорой, пока их не разлучит смерть. Может быть, это Марек? А если не он, то почему у него в руке такой же крестик?
— Белка! — кричит маленький Викториан.
Все поднимают головы. Рыжий зверек выбегает на берег, становится на задние лапки и безбоязненно поглядывает по сторонам. Андела улыбается, Марек прячет свой крестик под куртку и отодвигается от Анделы.
С левого берега на них повеяло духотой с равнины, но через несколько минут снова показался лес. Солнечный свет не исчезает, он проникает в узкое пространство, которое проложила река среди деревьев. На кронах высвечивается зелень, а нижние листья все уже желтые.
Корабль приближается к цели. Дальше его, пожалуй, и не пустили бы. На пологом берегу стоит верзила — Ярослав из Мечкова с обнаженной головой, а рядом с ним его маленькая жена. Бог знает, как в природе уживаются рядом такие несоответствия. Пан Ярослав кричит, его жена тоже что-то говорит, замковая челядь горланит. Парусник пристает к берегу, и все спускаются на землю.
Громко смеются, обнимаются, мужчины хлопают друг друга по плечам. Только солнце тихо льет свой свет.