Эскорт со знатной поклажей подъезжает к воротам замка. Загнанные кони, вспотевшие воины. Лишь мертвый в санях застыл. Дрожит от холода и ржинчанский священник. Марек взял его с собой: он должен засвидетельствовать, что пан Менгарт соборован.
Стража недоверчиво расспрашивает. Марек напряженно отвечает: его господин Иржи из Кунштата и Подебрад отпустил высшего бургграфа пана Менгарта. Примут они его или оставить его перед воротами? Никакого ответа. Смятение внутри замка можно только представить себе.
Наконец ворота с грохотом отворяются. Высокий бородатый мужчина бросается к саням. Это сам бургграф Карлштейна. За ним сгрудилось несколько воинов с факелами.
— Пан Менгарт! — склоняется к саням бургграф. Доспехи его гремят.
— Он мертв. Умер в дороге, — говорит Марек и из предосторожности кладет руку на эфес меча.
— Возможно ли это? — выпрямляется бородатый мужчина. В его голосе звучит ужас, смешанный с недоверием.
— Он оставил этот мир сегодня в полдень в ржинчанском костеле. Я приобщил его святых тайн, — свидетельствует священник покорно.
Пламя факелов слегка колеблется. Бургграф растерянно оглядывается. В его душе разыгрывается буря. Что делать? Наконец он обращается к мертвому, отдавая предпочтение величию смерти перед людскими размолвками.
— Пан Менгарт, вы были образцом дворянина, — говорит он напыщенно.
— Ваши предки от начала рода были знатны, — продолжает он свою хвалебную речь. — Ваш путь был славен: вы побеждали в войнах, прославились как политик, ваши заслуги перед государством огромны.
Бургграф низко кланяется. Потом обращается к Мареку и говорит строго:
— Вы, конечно, не рассчитываете ночевать сегодня в замке.
— Нет, пан, — соглашается Марек.
— Ваше имя?
— Марек из Тынца.
— Мы еще когда-нибудь встретимся.
— Надеюсь, пан.
Мертвый переселяется к своим друзьям. Тьма сгущается, в небе сияют звезды. Ворота закрываются. Напряжение как бы разломилось надвое, но огонек ненависти тихо шипит. Подебрадские всадники поворачивают домой. В санях творит молитву перепуганный священник. Будут ли они дома к утру? Священник — безусловно, всадники — возможно. Они готовы гнать коней без передышки. Особенно Марек.
Не успевает Марек заснуть, как вламывается Дивиш, треплет его за волосы и пытается вразумить его, чтобы он, ради бога, не спал. Его разыскивает пан Иржи. Марек спросонок смотрит блуждающим взглядом и беспомощно разводит руками. Всюду тьма, всюду неуверенность, всюду только растерянность. Наконец он видит проникающий из-за двери лучик света. Мысли его приходят в порядок. Мир приобретает свой обычный облик. Марек облокачивается рукой на подушку и думает, что делать с ногами: они словно чужие.
В комнату входит пан Иржи. Марек вздрагивает, Дивиш быстро выскальзывает.
— Лежи, — говорит пан Иржи и придвигает к постели стул. Марек садится на постели и прикрывает одеялом голые колени. — Рассказывай, что случилось.
Марек, ничего не утаивая, рассказывает о событиях минувшего дня и минувшей ночи. Лицо пана Иржи близко. Так близко, как никогда Марек его не видел. Молодое, энергичное лицо, необыкновенно живые глаза. Он привык больше размышлять, чем говорить. Его молодость отмечена печатью зрелости. Иржи не борется с молодостью, но и не подчиняется ей. Его не привлекает многообразие жизни, он стремится лишь к одной цели. Марек весь во власти его светлой и сильной личности.
— Ты убедил их, что говоришь правду? — спрашивает пан Иржи.
— Не знаю, пан, — отвечает Марек после некоторого колебания. — С нами был священник из Ржинчан. Они не сказали, что не верят. Но и не сказали, что верят.
— Как вы расстались?
— Как враги.
— А каков был обратный путь?
— Светила нам каждая звезда.
Тихо. Стучит сердце, роятся мысли. Что теперь делать? Размышлять, взвешивать, фантазировать? Прошлого не изменить. Только объяснить его можно по-разному. А будущее? Действительно оно там, где его ищем? Иногда оно бывает на противоположной стороне.
— Пан Менгарт был нам нужен живым, а не мертвым. Но что поделаешь? Смерть нас не спрашивает, — говорит пан Иржи. И это звучит как оправдание — судя по его тону, он расстроен и опечален.
— Он не старался задержаться на этом свете. Он должен был умереть, — отвечает Марек и с ужасом вспоминает сцену в сумрачном костеле. — Мне кажется, что он даже хотел умереть.
— Пан Менгарт теперь не играет никакой роли, — говорит в раздумье пан Иржи. — Важно, что предпримет рожемберкская партия? Осмелится? Пожалуй, нет. Но должна бы. Теперь, когда в их руках такой козырь.
Пан Иржи встает, и лицо его принимает обычное рассеянное выражение. Марек снова ложится, чтобы вознаградить себя за бессонные ночи, но уже не может заснуть. Высокая политика должна считаться со всякими случайностями. В этом Марек убедился воочию. А жизнь каждого из нас? Не должно бы ей зависеть от случая?
Однако игра случайностей продолжается, превращаясь в закономерность. На этот раз случай, пожалуй, способствует замыслам Марека. Прибыл гонец от Михала из Канька с приказом: Мареку немедленно выезжать в Кутную Гору. Пан Михал болен и тяжело переносит мучения. Желает видеть сына.