Внизу в голубой гостиной стояли все распакованные подношения, и к каждому была привязана белая ленточка с карточкой, на которой было написано имя дарителя. Друзилла знала, что все гости, приглашенные на свадьбу, с большим любопытством отнесутся к подаркам, полученным ею и маркизом. Она отлично понимала, что всеми этими баснословно дорогими дарами она обязана лишь положению маркиза в обществе. С кислой улыбкой она подумала, что если бы она выходила замуж за кого-нибудь не столь именитого, ей навряд ли преподнесли бы массивные серебряные блюда, огромные подсвечники, золотые украшения или какие-нибудь другие предметы роскоши, которые сейчас заполнили весь дом.
Управляющий маркизы, господин Хэнбери, тщательно все переписал, поэтому Друзилла не боялась, что в суматохе забудет кого-нибудь поблагодарить или перепутает чьи-то подарки. Но когда она взглянула на список писем, которые ей нужно будет написать сразу по приезде в Линч, она пришла в смятение. В то же время ее невольно охватывал восторг при мысли о том, что и она отчасти является причиной всех этих щедрых даров.
Маркиза подарила ей бриллиантовое ожерелье.
– Оно принадлежит только тебе, – сказала она Друзилле, – это твоя личная собственность, и если ты захочешь его продать, никто из семейных поверенных или адвокатов не скажет тебе ни слова.
– Я никогда не расстанусь с ним! – со слезами на глазах воскликнула Друзилла и наклонилась, чтобы поцеловать старую морщинистую щеку. – Мне нечего подарить вам в благодарность за все то, что вы для меня сделали, кроме моего сердца!
– Я считала, что оно принадлежит твоему жениху, – заметила маркиза с ноткой цинизма.
– Ему придется поделиться с вами! – рассмеялась Друзилла, а затем добавила с волнением в голосе: – Если бы вы знали, что значит для меня получить такой бесценный подарок!
– Оно тебе очень пойдет, – сказала маркиза. – Ты очень красива, дитя мое, но, когда ты станешь женщиной, ты будешь еще красивее.
Друзилла покраснела, когда поняла, что та имела в виду.
Она отнесла ожерелье к себе в комнату и долго сидела у зеркала, любуясь тем, как оно сверкает и переливается, и чувствуя, что одно лишь обладание им залечивает многие раны, полученные ею, когда она осталась одна и без средств к существованию.
Теперь она вспомнила, что ожерелье все еще лежит на туалетном столике. Его отправят в Карлтон-Хаус вместе с остальными подарками, часть из которых уже упаковали и увезли.
Маркиза очень боялась, что, хотя принц и решил устроить прием в честь новобрачных у себя, он не захочет возиться со свадебными подарками, которые обычно в таких случаях было принято выставлять на всеобщее обозрение. Но когда она задала ему этот вопрос, принц был в хорошем расположении духа.
– Ну, разумеется, мы устроим выставку подарков, – заверил он ее. – Я освобожу китайскую гостиную, где их расставят так, что они заблестят во всей красе. Кроме того, мне бы хотелось, чтобы все видели, что я подарил молодоженам.
Он преподнес им свой портрет, написанный Лоуренсом [5] , к которому с недавнего времени принц испытывал особое расположение.
– Неужели нам теперь с утра до вечера предстоит любоваться физиономией принца? – спросил маркиз.
– Ваши дети и внуки оценят портрет по достоинству, – ответила маркиза. – По крайней мере, он будет доказательством благосклонности принца по отношению к вам. Более того, даже если бы это был портрет неизвестного мне лица, все равно я считала бы, что картина великолепна.
Друзилла надеялась, что господин Хэнбери помнит о ее просьбе положить подарок маркизы на самое видное место в Карлтон-Хаусе.
– А вдруг он забудет? – забеспокоилась она. Даже такому великолепному бриллиантовому ожерелью легко будет потеряться среди множества других подарков, которые экипажами возили с Керзон-стрит в Карлтон-Хаус.
– Подай мне пеньюар, Роза, – нетерпеливо сказала Друзилла, вскочив с постели и сунув ноги в крохотные, отделанные лебяжьим пухом белые домашние туфельки, которые были частью ее приданого.
Роза принесла ее пеньюар из гардеробной. Он был сшит из тяжелого шелка и украшен валансьенскими кружевами, сквозь которые были продеты узкие голубые бархатные ленты. Друзилла казалась в нем совсем девочкой.
– Неужели вы собираетесь идти вниз в таком виде, мисс? – спросила Роза.
– А что, там много народу? – поинтересовалась Друзилла.
– Нет, мисс. Маркиза еще не оделась, а большинство слуг уже уехали в Карлтон-Хаус.
– Ну, значит, меня никто не увидит, – улыбнулась Друзилла.
Она схватила голубой бархатный футляр с бриллиантовым ожерельем и побежала вниз в кабинет господина Хэнбери. Она застала его стоящим в окружении подарков, прибывших в последнюю минуту. Он аккуратно их распаковывал и делал пометки в большой тетради.
– Доброе утро, мисс Морли, – сказал он, и в его голосе послышалось легкое удивление при виде того, как она одета.
– Мне хотелось самой принести вам это, – сказала Друзилла, протягивая ему голубой футляр. – Я хотела попросить вас, чтобы вы положили это ожерелье на самое почетное место. Я считаю, что это самый замечательный подарок из всех, которые получила.
