– Просто не верится, что они все настроены против тебя, ведь вы работаете на одного человека и имеете одинаковые задачи. Похоже, лишь Барт Атласный настроен категорично и создает тебе проблемы.
– Ты зря думаешь, что я настолько предан этому пирату.
– Тогда, если ты не хочешь в итоге болтаться на рее, отвези меня назад в Лондон!
– Неужели это тебя огорчит?
Жак некоторое время помолчала – ей нужно было все тщательно обдумать.
– Разумеется, нет, – сказала она. – Но все же, если ты не сторонник Лакросса, почему мы здесь?
– Мы здесь по совершенно другой причине, но еще рано о ней говорить. Вскоре ты получишь ответы на все вопросы.
Капитан вышел из каюты, как бы давая ей понять, что не собирается делиться этой информацией, что пока не пришло время. Но чего же он ждет?
Зажатая между штурвалом и широкой грудью Дэймона, Жаклин чувствовала, что после всего случившегося вчера ее отношение к капитану несколько смягчилось. К тому же сегодня утром ей принесли для ванны пресную воду, а не морскую, вероятно, это тоже была форма извинения. Но все-таки для того чтобы повредничать, она не стала заплетать свои волосы, так что, когда дул ветер, они хлестали Дэймона по лицу. Но добилась лишь того, что он еще плотнее прижался к ее спине и ягодицам, при этом его подбородок покоился на ее макушке.
– Хорошо, я поняла, – рассмеялась Жаклин. Она подобрала волосы и попыталась заплести их в косу, но это было нелегко сделать на ветру. – Английский джентльмен попросил бы меня перестать вести себя, как стерва.
– Сомневаюсь, что настоящий джентльмен был бы с тобой так откровенен.
– Вероятно, нет, – ухмыльнулась Жаклин. – Во всяком случае, если бы он пытался за мной ухаживать.
– Ты думаешь, я англичанин?
Девушка моргнула от неожиданности и повернулась к нему, потому что в этот момент он слегка отодвинулся, давая ей пространство для маневра. Она была уверена, что он англичанин, но никогда об этом не спрашивала, так что не могла знать наверняка.
– Разве ты не англичанин? – спросила Жак.
– Мои родители – англичане, но я вырос на Карибах. Впрочем, потом меня послали в Англию для завершения образования. Так что, наверное, да, я англичанин.
– А мне показалось, ты даешь мне понять, что ты – не англичанин, – хихикнула она. – Значит, ты жил на острове? И на каком же именно? Ты плавал в жару в теплом океане? Скакал на лошади по пляжу? Играл в войну с такими же, как ты? Убивал понарошку?
Последний вопрос заставил его улыбнуться. Жаклин имела в виду его признание, что они с Мортимером, когда были детьми, вместо драконов сражались с пиратами. Но Дэймон ответил только на один вопрос:
– Мне никогда не нравилась верховая езда. Моя мать подарила мне пони, но потом она уехала, а я вырос, и пони стал для меня слишком мал.
– Это довольно странный способ сказать, что мать умерла. Сколько тебе было лет?
– Семь. Только я не знаю, жива она или мертва. Она сбежала с нашим соседом, и мы никогда больше ее не видели.
Обернувшись, Жаклин заметила, что его лицо искажено ненавистью. Прежде она не замечала, чтобы Дэймон проявлял настолько сильные чувства. Он бывал разозлен, и очень сильно, но выражения столь холодной ненависти она никогда на его лице не наблюдала.
– Я никогда никого не ненавидел так сильно.
Лучше бы он этого не говорил. Жак не знала никого, кто мог бы так ненавидеть собственную мать. Это было неестественное, запретное чувство, и против собственной воли она почувствовала к нему жалость. Чтобы выразить сочувствие и успокоить, девушка чуть было не погладила его по щеке, но вовремя остановилась.
Жак постаралась подавить в себе это неуместное в данной ситуации чувство сострадания и сменила тему:
– А что твой отец? Он так и остался на острове?
– Да.
Дэймон произнес это с такой печалью, что Жаклин снова удивилась. Хорошо, что хотя бы в его глазах погас огонек ненависти. Она не привыкла к тому, чтобы он демонстрировал какие-то эмоции, кроме раздражающего ее постоянно хорошего настроения, а тут вдруг и ненависть, и печаль!
– Расскажи мне о нем!
– Мы были очень близки, и отец старался поддержать меня после того, как мать нас оставила. Он любил выпить, иногда слишком, но после ее исчезновения полностью прекратил прикладываться к бутылке. Отец придумывал всякие развлечения, чтобы отвлечь меня от мрачных мыслей, хотя чаще всего это отвлекало его самого. Мы любили маму. Если бы не он, я бы вырос полным злобы и ненависти.
– Похоже, твой отец прекрасный человек.
– Это так.
Все же это не объясняло, почему Дэймон так опечалился, когда она упомянула о нем. Наверное, он скучает по отцу, но почему бы так и не сказать?
– У тебя есть родственники в Англии?
– Да.
И Дэймон снова вздохнул! Черт возьми!
– Значит, они все от тебя отказались? – предположила Жаклин. – Впрочем, неудивительно, учитывая твое ремесло.
Он закатил глаза.
– Оба предположения неверны. Похищение прекрасных женщин – это не ремесло, Жак.
