– Ты ждешь! Многие женщины отваживаются подарить свою любовь воину. Их возлюбленные уходят из дома, чтобы принять участие в битве. Они предвкушают будущие подвиги – где уж им найти время, чтобы обернуться назад и бросить прощальный взгляд той, которую они любят, верно? Торопливый поцелуй, поспешная клятва в любви – и вот ты уже покинута. Тебе приходится день за днем вести свое собственное сражение, и ты страдаешь от ран, куда более мучительных, чем те, которые наносит меч или копье, – от одиночества, беспомощности, страха. – Вздохнув, Аниера запрокинула голову, глядя на бескрайний купол голубого неба. – Мы сотни раз видим во сне, как они погибают, а потом просыпаемся в слезах. Они зовут нас, но мы не в силах помочь им. А когда мы открываем глаза, вокруг нас лишь мертвая тишина. Потом наступает день, и нам снова приходится покидать холодную постель, чтобы присматривать за детьми, работать в саду, поддерживать огонь в очаге – и чтобы при этом ни одна живая душа не могла догадаться, что без своих мужчин мы умираем сотни и тысячи раз.
Слезы подступили к глазам Кэтлин.
– Я этого не перенесу! Как жить, если не знаешь, что с ним?! Нилл настолько благородный человек, что просто не понимает, что не все такие, как он.
– Он – сын своего отца.
– Но его отец мертв! – крикнула Кэтлин. Страх, терзавший ее столько дней, сменившись гневом, выплеснулся наружу с такой силой, что она сама испугалась. – И я не хочу, чтобы Нилл последовал за ним! – Вдруг она опомнилась и, прикрыв ладонью рот, в ужасе посмотрела на Аниеру: – Господи, простите меня, Аниера! Я вовсе не хотела…
Мать Нилла поднялась с земли, сжимая в руках только что вырванное с корнем растение. Она в растерянности уставилась на сломанный стебель, напоминавший ей, какой она сама была так долго. В глазах Аниеры застыла боль.
– Ты думаешь, девочка, я не помню, что моего Ронана уже нет в живых? – спросила она, прервав долгое молчание, когда Кэтлин боялась даже шелохнуться. – Да, моя постель пуста. А мое тело даже после стольких одиноких лет все еще томится по нему.
– Но вы… – Кэтлин осеклась.
Она боялась ляпнуть что-то еще, в ужасе от того, что натворила.
– Веду себя так, словно он все еще со мной? – закончила за нее Аниера. – Да, ты права. Я брожу с ним по холмам, мы разговариваем, а иногда даже смеемся или плачем вместе. Это так и есть. И это не воображение, Кэтлин, просто мы с ним давно стали одним целым. И сейчас мой Ронан – не в чертогах Тир Нан Ога вместе с другими героями. Он здесь, он живет в моем сердце.
Возможно ли, чтобы любовь была так сильна, что смогла заставить ее забыть, как этот человек когда-то разбил ее сердце?
– Наверное, вы очень сильно его любили!
– Может быть, слишком сильно. – Краска стыда заставила прозрачное лицо Аниеры чуть заметно порозоветь. – Да, Ронана уже нет на свете, но его сын и дочь – они живы! А я… что я сделала для них?
– Вы их любили, – ответила Кэтлин, пытаясь представить лицо своей матери, руки, которыми когда-то, много лет назад, красавица Гренна в последний раз прижала к себе свое дитя. – А я никогда не знала своей матери!
– Думаешь, у моих крошек была мать? – Аниера вдруг рассмеялась безрадостным смехом. – Я позволила человеку, убившему моего мужа, забрать у меня единственного сына! А моя дочь – я взвалила на ее плечи слишком тяжкий груз, когда она была совсем еще маленькая! Я закрыла сердце для всего – в нем был только он, мой Ронан, хотя его уже не было со мной. И только когда Нилл вернулся, когда появилась ты, словно свежее дыхание самой весны, – только тогда я очнулась. – На губах Аниеры появилась мягкая, печальная улыбка. – Порой я даже жалею об этом, – пробормотала она. – Тогда мне бы не пришлось страдать, видя, что я наделала.
– Но Фиона любит вас всем сердцем! – запротестовала Кэтлин. – И Нилл тоже!
– Это и есть чудо, которое могут подарить только дети. Они любят вас, заслуживаете вы этого или нет.
– Аниера, они не винят вас.
– Я давным-давно осудила себя сама.
– Но ведь в том, что случилось, виноват был только ваш муж, а вовсе не вы. Если бы он не потерял голову из-за той женщины… – Кэтлин виновато прикусила язык.
– Да. Та, другая… скажи, значит, Нилл рассказывал тебе о ней? Ах, мой бедный мальчик, как мало ему известно! Только те сплетни, что бродили тогда по Гленфлуирсу. Эти пресловутые Семь Измен. Они пытались похоронить моего мужа под их тяжестью, а потом сделать то же самое и с моим сыном. Но им удалось сломить только меня.
– И неудивительно! – горячо подхватила Кэтлин. – Какой женщине, да еще если она обожала своего мужа, приятно было бы услышать, что он до такой степени без ума от другой, что готов убить лучшего друга, лишь бы только она досталась ему?!
