– Да, слышать это было очень больно, ты угадала. А знаешь, почему я так легко поверила, что мой Ронан влюбился в нее? Наверное, всегда подсознательно ждала, что в один прекрасный день другая женщина станет для него желанной. Но вот чего я никогда не понимала, так это почему он все-таки выбрал меня. Я росла такой тихой, такой стеснительной, что мой отец вечно старался оградить меня от всего. Думаю, он и замуж-то хотел меня выдать, чтобы чувствовать, что я в безопасности. – Аниера смешно сморщила нос. – А быть в безопасности в понимании моего отца значило быть у него под крылышком.
Украдкой покосившись на Аниеру, Кэтлин поняла желание ее отца оберегать дочку. Ведь и Фиона делала то же самое много лет подряд. И Нилл – с того самого дня, как переступил порог Дэйра. Да и она тоже: своей беззащитностью Аниера напоминала крошечную птичку с хрупкими перышками.
– Немало воинов просили у отца моей руки, надеясь после женитьбы войти в нашу семью, заполучить могущественную родню. И все же, когда в мою жизнь ворвался Ронан, такой могучий, с таким великолепным телом и улыбкой, от которой могло растаять сердце любой женщины, мне долго не верилось, что он влюбился в меня. – Аниера тоненько хихикнула. – Моя сестра ходила с поджатыми губами, отец не знал, что и думать, а матушка заламывала руки и причитала, что он, дескать, разобьет мне сердце.
– Но как же случилось, что Ронан полюбил вас? – не выдержала Кэтлин.
Встав с колен, Аниера взяла ее за руку и повела туда, где огромное, словно шатер, дерево бросало на землю густую тень. Она уселась на траву, гибкая, как молодая девушка; Кэтлин последовала ее примеру, гадая, что влекло Ронана к его юной жене.
Ее красота? Безусловно, решила она. Но было в ней что-то еще, какая-то хрупкая безмятежность. И вся она, изящная и нежная, была таким же чудесным творением природы, как стебелек травы или скромный полевой цветок. Должно быть, для Ронана было уже счастьем просто смотреть на нее.
– Еще не минуло и десяти дней, как я уехала с ним, зная, что больше никогда не суждено мне увидеть семью. Я понимала, что они боятся за меня. Что ты знаешь об этом человеке? Как-то раз мать до утра уговаривала меня отказаться от него, но мы с Ронаном к этому времени уже читали в сердцах друг друга.
– Тогда как же… – начала Кэтлин и вдруг прикусила язык. – Если он любил вас, тогда как он мог вообще смотреть на других женщин?! Я уж не говорю о том, чтобы убить соперника?
– Говорили, что во всей Ирландии нет мужчины, который бы не отдал жизнь за то, чтобы провести с ней ночь. Она была настоящей амазонкой. Еще ее собственный отец, знаменитый воин, так и не дождавшись, что жена родит ему сына, обучил дочь воинскому искусству. В Ирландии появлялись на свет такие женщины, как Скота, правда, это случалось все реже и реже, но среди них не было ни одной, кто красотой мог бы сравниться со Скотой.
– Но вы тоже были красивы, то есть… я хотела сказать, вы и сейчас красивы, – возмутилась Кэтлин.
– Да, по-своему я была хорошенькой, не спорю. Мягкой, нежной, как цветок, скромно выглядывающий из-за камня. Но Скота – она была редкой красавицей! – Аниера прикрыла глаза. Даже сейчас, спустя столько лет, судорога боли на мгновение исказила ее лицо. – Она казалась настоящей древней богиней. Распущенные волосы сияли на солнце, как расплавленное золото, а синие, как морские глубины, глаза могли превратить любого мужчину в покорного раба. Даже Ронан говорил о ней с благоговейным восхищением.
Кэтлин отчаянно позавидовала женщине, чей восхитительный образ так живо нарисовала Аниера, позавидовала ее силе и мужеству, ее страсти и пылавшему в ней огню. Какой мужчина смог бы устоять перед такой женщиной? Даже Нилл наверняка был бы сражен. При этой мысли сердце Кэтлин болезненно сжалось.
– Ее мужем стал Лоркан, молочный брат моего Ронана. После этого женщины во всей Ирландии вздохнули спокойно, и я тоже. Но это была моя тайна. Наконец-то утихли сомнения, терзавшие мое сердце. – Аниера разгладила складки платья. – Ах, Кэтлин, если бы только у меня хватило мужества, я спасла бы свою семью, предотвратила то безумное горе, которое уже надвигалось на нас!
– Но вы сделали все, что могли, я нисколько не сомневаюсь в этом.
– Нет. Я была глупа. Боялась. Любовь вообще странная штука! Такая сильная и в то же время такая хрупкая, точно соломинка, которая в любую минуту может сломаться! Когда Ронан признался, что любит меня, я едва могла поверить, что такой великолепный воин желает взять меня в жены. И это когда он мог получить любую!
– Но ведь он выбрал вас. И любил вас так сильно, что принес в вашу спальню кусочек моря.
Улыбка, полная боли, тронула губы Аниеры.
