Рафаэлла словно обрела вдруг не только нового мужчину, но и новую семью. Еще и Кэ надо иметь в виду. Алекс обмолвился, что его сестра будет наведываться в Сан-Франциско вроде как для надзора над Амандой. И Рафаэлла надеялась, что все они найдут общий язык. Как-никак, цивилизованные люди. Кэ вне сомнений женщина интеллигентная, и жалко, что с Алексом на ножах. Авось постепенно удастся утишить это бурление. Меж тем Рафаэлла после телефонного разговора стала хлопотать, обустраивая третий этаж дома Алекса. Она предупредила, что он найдет ее здесь, поскольку она усердно готовит комнаты для Аманды. Завершив же любовно исполненную работу, села на кровать и улыбнулась широко и счастливо. За пару дней она совершила маленькое чудо, и очень была тем горда.
Она обратила спальню в развеселый уголок, комнату наполнили розовые занавески в цветочках, викторианская плетеная мебель, огромный ковер, тоже в цветочках, купленный прямо с пола, антикварный умывальник с белым мраморным верхом. Она поместила большую розовую азалию в старинный таз, повесила на стены изящные гравюры, изображающие цветы и заключенные в золотые рамки. Кровать была с высокими углами, с белым балдахином, украшенным розовой каймой; это все доставили только нынче утром. На кровати лежало большое розовое атласное стеганое покрывало, меховой коврик свисал с поставленного рядом стула. Занавески в цветочках и плетеная мебель были и в соседней комнатке, предназначенной для занятий. Рафаэлла даже отыскала миленькую парту и поставила ее под окном, а ванную комнату наполнила всяческими женскими усладами. Самый факт, что она смогла проделать это за столь короткий срок, был из разряда удивительных, а то, что она оказалась способна подкупом и лестью заставить всех и каждого быстро все доставлять и расставлять, прямо-таки позабавило ее.
Все она приобретала, имея при себе внушительную пачку наличных, взятых в банке утром в среду, не хотелось ей отражать в своих чеках эти покупки. Все ее счета проходили через старую контору Джона Генри, там попробуй объясни происхождение этих чеков. А так она лишь единожды сняла эту сумму, и сошлется на то, что брала ее для дорогих покупок, секретарша с ходом времени и не сообразит, было оно до или после ее поездки в Нью-Йорк.
И принимать во внимание ей осталось одного Алекса, и нервничать слегка, что он скажет. По правде-то она не столь и потратилась, но просил он только о возможном приискании кровати. Совершила она, что и говорить, куда большее в верхней спальне, но, если разобраться, было оно достаточно простым. И сделано было с немалым тщанием, стилем и вкусом. Изобильное вторжение цветов, белых занавески, которые она сама сшивала и окаймляла розовыми лентами, пуфики, разбросанные там и сям, мебель, самолично ею освеженная рабрызгиванием политуры. Таковы были перемены. Дополнительные штрихи, глядевшиеся столь дорогостоящими, практически такими не были. И она надеялась, что Алекс не осерчает на избыток украшательства, просто оказалось, что она не в силах остановиться, пока не преобразит помещение в образцовое жилище для пострадавшей девочки. После всего того ужаса, что приключился, Рафаэлла стремилась помочь, окружив ее чем-то особенным, такой обстановкой, в которую та сможет окунуться с долгим счастливым вздохом, где она будет любима и получит возможность разрядиться. Рафаэлла засим тихо прикрыла дверь и пошла вниз, в спальню Алекса, оглядела там все вокруг, поправила покрывало на постели, подхватила свое пальто, спустилась по лестнице, захлопнула за собой парадную дверь.
Со вздохом отпирала Рафаэлла дверь особняка Джона Генри, медленно всходила по лестнице, медленно, в задумчивости. На глаза попадались бархатные портьеры, средневековые гобелены, канделябры, концертный рояль в передней зале, и заново пожалела она, что здесь ее дом. А не в том уютном зданьице на Вальехо, не там, где она с неделю уж проводит, украшая, как безумная, комнату девочки, которая тоже ей чужая.
— Миссис Филипс?
— А-а? — Рафаэлла, вздрогнув, обернулась, намеренная идти в свои комнаты. Подошло время ужина, а еще надо было переодеться. — Да?
Ей улыбалась сиделка второй смены.
— Мистер Филипс спрашивает вас в течение последнего часа. Не пожелаете ли вы заглянуть к нему, прежде чем одеваться к ужину?
Рафаэлла невозмутимо кивнула, пробормотала:
