— Вон отсюда! — На сей раз он прорычал ей это, и она дернулась, когда он вновь вцепился ей в руку, почти волоком доставил ее к дверям и распахнул их. — И держись подальше. Держись, черт дери, подальше от всех нас! Гадина!
— До свиданья, Алекс. — Нагло глянула она ему в глаза, стоя на пороге. — Запомни мои слова. Пробьюсь к нему, если надо будет. Запомни.
— Пошла вон. — На этот раз он понизил голос, она круто повернулась и вышла. Алекс, сев за стол, заметил, что его немилосердно трясет. Впервые в жизни по-настоящему захотелось убить человека. Хотелось задушить ее за всю вылитую в словах грязь. Противно было вспоминать, что это его сестра. И, сидя так, начал он беспокоиться об Аманде, не попытается ли Кэ насильно заставить уехать с нею вместе в Нью-Йорк. После получаса основательных раздумий он сообщил секретарше, что весь день его не будет. А когда он выходил из конторы, Рафаэлла у себя в доме стала отвечать на телефонный звонок сестры Алекса сразу вызвавший гримасу.
— Нет, ничего страшного. Я подумала, не посидеть ли нам за кофе. Например, я могла бы заглянуть к вам на пути к Мэнди, прежде чем заходить к ней…
Рафаэлла сделалась бледна.
— Боюсь, не получится. У меня… — Она чуть не сказала, что у нее болен муж. — У меня сейчас в гостях мама, и она нездорова. — И как эта Кэ добыла номер? У Алекса? У Мэнди? У Шарлотты? Гримаса на лице Рафаэллы стала заметней.
— Понимаю. А не сможем ли мы увидеться где-то еще?
Рафаэлла назвала бар в «Фэрмоне» и встретилась там с Кэ немного раньше времени ланча, так что обе заказали себе вино. Но Кэ, не дожидаясь, пока выполнят заказ, приступила к объяснению, с какой целью предложила свидание. Она отнюдь не скрывала, зачем явилась.
— Надобно, миссис Филипс, чтобы вы перестали общаться с моим братом.
Рафаэллу привела в оцепенение столь откровенная наглость.
— Почему, позвольте спросить?
— Неужели не ясно? Вы замужем, слава Богу, и ваш муж — лицо значительное. Если ваши отношения с Алексом станут известны, эта неприятность коснется всех нас, не правда ли? — Впервые Рафаэлла вкусила зрелище истинного зла в женском взгляде. Впечатление было отталкивающее.
— Могу представить, для вас это будет заведомая неприятность. В этом все дело, так ведь? — проговорила она деликатно, с улыбкой вежливости.
Но отвечая, улыбнулась и Кэ:
— Я бы предположила, что наибольшие неприятности поджидают вас. Трудно допустить, что вашего мужа или ваших близких в Европе чрезмерно обрадуют такие новости.
Стараясь успокоить дыхание, Рафаэлла сделала паузу, пока принесли их бокалы и официант снова отошел.
— Да, мне бы это было не в радость, миссис Вилард. — Ее взгляд теперь искал глаза Кэ. — Мне нынешнее далось нелегко. И ради его пользы, и ради собственной пользы, я не хотела сближения с Алексом. Я столь малое могу ему дать. Моя жизнь целиком принадлежит мужу, а он тяжело болен. — Груз печали чувствовался в ее голосе, и пока она говорила, глаза ее наполнились слезами. — Но я полюбила вашего брата. Я его очень сильно люблю. Люблю и своего мужа, но… — Она вздохнула с видом абсолютно европейским и особенно обворожительным, непоколебимым и одновременно крайне хрупким. Кэ все это было противно. Поскольку все в Рафаэлле было такое, чего Кэ никогда не обрести. — Не берусь объяснить, что произошло с Алексом и почему. Но произошло. И мы стараемся найти наилучший возможный выход. Заверяю вас, миссис Вилард, мы крайне осмотрительны. Никто не узнает.
— Чушь. Моя мать про вас знает. Мэнди знает. Другие, следовательно, тоже знают или после докопаются. Вам не проконтролировать ситуацию. И вы не с огнем играете. Вы играете с атомной бомбой. По крайней мере, если учесть, как это скажется на мне.
— И вы ожидаете, что мы прекратим встречаться? — Рафаэлла глянула устало и раздраженно. До чего ж Кэ назойлива и эгоистична. Аманда права, эта женщина думает только о себе.
— Вот именно. И если у него на то силенок мало, то совершите это вы. Но надо положить этому конец. Не только ради меня, но и ради вас. Нельзя же, чтоб все открылось, ибо если придется, я расскажу обо всем вашему мужу.
Рафаэлла неприязненно посмотрела на нее.
— Вы с ума сошли? Он парализован, прикован к постели, при нем всегда сиделка, а вы ему такое скажете? Вы убьете его! — Она разгневалась, что Кэ решилась на такую угрозу и что, судя по всему, способна эту угрозу осуществить.
— Значит, вам следует призадуматься. Коли это убьет его, то погибнет он фактически от вашей руки. В вашей власти пресечь отношения сейчас, пока никому они не известны. Сверх того, подумайте же, что вы устраиваете моему брату. Он хочет детей, ищет жену, он одинок. Что вы ему предлагаете? Часок-другой по временам? Кота в мешке? Ни черта, мадам, ваш муж может прожить еще добрых десять-пятнадцать лет. И это вы предлагаете Алексу? Нелегальную связь в течение десятилетия? И уверяете, что любите его? Кабы любили, то позволили б уйти. Нет у вас прав виснуть на нем и портить ему жизнь.
Сказанное глубоко пронзило Рафаэллу. Ей в голову не пришло, что в этот момент заботится Кэ Вилард не об Алексе, а о собственных интересах.
