Обычно Каролина Отеро не расстраивалась из-за неблагосклонных отзывов критики. Она уже сталкивалась с этим в Париже, Вене, Лондоне и даже отчасти в Нью-Йорке, но до того времени ее всегда хорошо принимала публика. Здесь же именно зрители выражали негодование, и так было в каждом городе, где выступала Каролина.
По прибытии в Рим в качестве компенсации или, возможно, надеясь приобрести расположение публики, Белла попыталась добиться аудиенции у папы Льва ХШ» Однако ей так и не пришлось облачиться в длинную черную мантилью, приготовленную для этого случая. Папа не счел возможным принять ее, и Белле пришлось удовлетвориться любезным письмом с извинениями от папского секретаря. Но итальянский кошмар на этом не закончился. Несмотря на беззаветную преданность Д'Аннунцио, запечатленную в памятной надписи: «Земному воплощению красоты с благоговением, Габриэле Д'Аннунцио», – худшее ожидало Каролину в театре Болоньи.
Узнав, что после провала выступления Белла удалилась в свою уборную, пожимая плечами и хохоча (так она делала всегда, демонстрируя пренебрежение к неудачам), зрители почувствовали себя оскорбленными и решили ждать артистку у выхода из театра. Ее появление было встречено свистом, на что Белла – как всегда, великолепно одетая, – подобрав юбку, ответила привычными галисийскими ругательствами и проклятиями: «Черт бы побрал вашу матушку!» и «Заткнитесь, грязные итальянцы!» На этот раз зрители действительно готовы были аплодировать, наконец-то увидев настоящий артистический номер… Хотя он был скорее цирковым, чем театральным.
С этого дня и до самой ее смерти никто из друзей Беллы не осмеливался произносить при ней слово «Болонья», чтобы не спровоцировать приступ ярости.
До знакомства с другими коронованными особами Каролина, дабы подлечить уязвленное самолюбие, занялась обиранием своего старого знакомого – уродливого, но очень щедрого барона Ольстредера, сопровождавшего ее на скачках в Лонгшаме в тот день, когда король Бельгии Леопольд пригласил ее в свою ложу. Ольстредер был довольно груб в отношениях с куртизанками: его интересовали только изощренный секс и возможность Демонстрировать их в обществе как свою собственность. Он был любовником Лиан де Пужи, но, узнав про Беллу и ее хорошие связи, решил, что для его репутации выгоднее показываться в обществе под руку с Каролиной.
Каролина заставила его щедро платить за эту прихоть. Однажды в опере барон на несколько минут оставил Каролину, чтобы поздороваться с другой дамой, возможно, Лиан де Пужи. Когда он вернулся, Каролина устроила ему скандал, в очередной раз продемонстрировав свой андалусский темперамент. Разыграв бурную сцену ревности, она бросила одну из сережек, недавно подаренных бароном, и, накинув кунью шубу (его же подарок), направилась в ресторан, где обычно обедала после спектакля. В коридоре она прокричала смущенному спутнику: «Когда имеете честь показаться в обществе с Беллой Отеро, для вас никто больше не существует!»
Через несколько минут барон нашел Каролину в ресторане, и она, ледяная, как шампанское
Через несколько дней одна из газет опубликовала фотографию уродливого барона Ольстредера с язвительным комментарием, приписываемым Белле: «Барон некрасив. Вряд ли женщина может назвать некрасивым мужчину, делающего такие великолепные подарки».
Подобный поступок не мог остаться незамеченным, и с этого момента общественный вес барона Ольстредера невероятно возрос. Годы спустя в мемуарах, продиктованных мадам Вальмон, Каролина Отеро заявила: «Все очень просто: для мужчин я была свидетельством богатства […]. Все знали: чтобы появиться в свете с Беллой Отеро, необходимо быть или очень влиятельным, или богатым… или и тем и другим».
Только однажды Белла изменила этому правилу. В 1896 году она сбежала с женатым мужчиной, вовсе не богатым, но обладавшим другими достоинствами, никогда прежде не имевшими над Беллой власти. Эту историю можно прочесть между строк в ее мемуарах и дополнить некоторыми ходившими в то время сплетнями. Я включаю эпизод со столь сомнительным сюжетом в свою книгу, так как все же верю в его достоверность. Каролина Отеро изменила имена персонажей в своих мемуарах, чтобы сделать их неузнаваемыми и избежать возможных скандалов, но мне кажется, что под вымышленным именем Андре Фибромаршан можно легко узнать главного героя этой любовной истории.
