Прекрасная Отеро полностью

У Колетт был тогда очередной тяжелый период в жизни, и однажды утром Каролина пригласила ее к себе на завтрак. Белла приняла гостью в одном пеньюаре, накинутом на нижнюю юбку и сорочку. «У нее была, – вспоминает Колетт, – все еще стройная талия и осанка, которой она очень гордилась. […] Мадам О. была в трудном для женщин сорокапятилетнем возрасте, но, похоже, ничем не жертвовала ради своей красоты. Продемонстрировав великолепный аппетит и пять раз (sic) опустошив тарелку, она сделала знак компаньонке, чтобы та подала бутылку анисовой и колоду карт. Игра становилась все жарче, и Белла не обращала внимания на то, что ее пеньюар распахнулся, а сорочка сползла, открыв ложбину между ее упругими грудями, напоминавшими необычной формой удлиненный лимон».[50]

Колетт подробно описывает дом Каролины и ее спальню в стиле Людовика XV, увешанную газовыми тканями, «создавшими интимную обстановку». У них, как пишет Колетт, зашел разговор о мужчинах, и Белла дала ей совет, каким способом можно добиться от мужчины чего угодно:

«– Тебе еще многому надо научиться, дорогая. Помни, что всегда можно даже самого жадного мужчину заставить разжать ладонь.

– В момент страсти? – спросила я.

– Нет, когда заломишь ему руку, – ответила Белла и добавила: – Вот так! – Она сделала быстрое движение сжатыми кулаками. Казалось, будто течет кровь, сок фруктов, золото… Послышался даже хруст костей».

Так относилась Белла к мужчинам. Создается впечатление, что она ценила их не за привлекательность и даже не за общественное положение, а за щедрые подарки, но это не совсем так, и позже мы в этом убедимся. Однако вернемся к ее коллекции монархов: в том, что касается первого из них, короля Бельгии Леопольда, по-видимому, в его отношении Белле действительно пришлось применить способ «заламывания руки», потому что, как она признавалась, «король был не слишком щедр, однако очень скоро я научила его делать подарки. К счастью, он оказался способным учеником…»

В первые годы их знакомства Лео подарил Каролине – ломимо множества украшений – виллу на побережье в Остенде (со всеми удобствами, включая две ванные комнаты, что было редкостью в то время). Побережье на севере Бельгии было частью «всемирного маршрута», по которому следовали все представители элиты общества той эпохи, причем для каждого времени года было свое место паломничества. В Остенде, например, приезжали лишь в последний месяц лета, а с наступлением осени перебирались на Лазурный берег – в Ниццу или Монте-Карло. Вилла Отеро в Остенде находилась в лучшем месте побережья, и Каролине нравилось там бывать. Однако этот дом, как и остров в Тихом океане, подаренный японским императором, Белла продала первыми, превратив их в фишки казино.

Но пока что Каролина наслаждается комфортом в своем новом доме, глядя на море и прогуливаясь с друзьями: лишь в середине 1895 года контракт заставит ее вернуться в Париж, чтобы дебютировать в «Фоли-Бержер». Мне не удалось выяснить подробности первого выступления, тотчас принесшего ей славу. У меня нет сведений относительно того, каково было это представление, но скорее всего оно имело тот же андалусский стиль, что и весь репертуар Беллы. Не знаю, какими нарядами и украшениями ослепила она зрителей на этот раз, но достоверно известно, что среди публики был тогда один старый (и очень богатый) ее друг.

Вильям К. Вандербильт, разведясь с женой Альвой, прибыл в Европу на борту своей новой яхты «Валлиант», достигавшей в длину семидесяти метров. Именно во время этой встречи к Белле перешло знаменитое колье Евгении де Монтихо, которое блистало на бывшей супруге Вандербильта, посетившей выступление Каролины Отеро в нью-йоркском «Эден мюзе» несколько лет назад. Странная судьба у этого колье, попавшего от одной испанки к другой, а между тем ненадолго задержавшегося у королевы американских железных дорог. Этот подарок наделал много шуму, и корреспондент нью-йоркской газеты «Сан» в Париже написал о появлении Отеро в «Максиме» в этом колье и со множеством других украшений на сумму в миллион долларов.

С этого времени каждый раз, когда Белла покидала Париж, ее сопровождал искусный ювелир, «хорошо знавший вкусы артистки», чтобы помогать ее поклонникам в выборе украшений.

С 1895 года начинается самый бурный период в карьере Беллы как всемирно известной артистки. Импресарио разных стран приглашают Отеро, и первый контракт приводит ее в Италию. Однако это был неудачный шаг, потому что в Италии Каролину ожидал провал. Единственный успех за все турне оказался на любовном фронте: в нее безумно влюбился поэт и военный герой Габриэле Д'Аннунцио. Критики, видевшие выступление Отеро, как истинные итальянцы отдали должное ее красоте: «Белла появилась в великолепном платье, подчеркивавшем совершенство ее фигуры». Однако в остальном журналисты были беспощадны. Газета «Опиньоне» писала: «У Отеро нет ни певческого, ни артистического таланта, и ее посредственные кривляния, которые едва ли можно назвать танцем, просто оскорбительны для публики».