Журналист замечает, что сеньорита улыбнулась, вспомнив эту историю, и добавила: «Я сделала все, что в моих силах, но пришлось смириться. Это была полоса невезения». После этого, как пишет автор статьи, Белла, не теряя времени, позвонила Грау и попросила его заключить контракт с Императорским театром в Москве. Как будто неудачи с «Альгамброй» и не существовало, Белла заявила журналисту: «Мое самое большое желание – вернуться в Москву: там меня ждал мой хороший друг великий князь Николай Николаевич, пообещавший представить меня своему кузену, царю».
Однако, как вы, наверное, заметили, эта глава называется «Лондон, Альгамбра и Берти», поэтому мы не отправимся сейчас следом за Беллой в Россию, а задержимся еще на несколько дней в Лондоне, где началась интересная любовная история, главным героем которой был принц Уэльский.
Будущего Эдуарда VII звали вовсе не Эдуардом, а Альбертом – в честь его отца Альберта из Саксен-Кобургской династии. В узком кругу все называли принца Берти, начиная с его матери, королевы Виктории, которая была не слишком высокого мнения об интеллектуальных возможностях «бедного Берти» и даже видела отчасти его вину в ранней смерти своего супруга. Она (вполне справедливо) считала сына бонвиваном, бездельником, окруженным любовницами и никчемными друзьями (что тоже было верно). Если Берти, вернее, Эдуард, и не был достоин высокого предназначения, уготованного ему судьбой, то едва успел продемонстрировать это. Королева, несмотря на преклонный возраст, отказалась отречься от престола в его пользу: Берти стал королем в шестьдесят лет и лишь на девять лет пережил свою мать. Королева старалась, чтобы ее сын, уже став принцем Уэльским, как можно меньше вмешивался в государственные дела, поэтому Берти остался в истории как принц-дилетант, бывший законодателем моды и завсегдатаем светских увеселений: сегодня – на скачках в Лонгшаме, завтра – в Монте-Карло, послезавтра – в Нью-Йорке… В общем, бонвиван, как называла Берти его мать, но одновременно и «вынужденный бездельник», как говорил он сам, когда королева в очередной раз отказывалась сделать его более значительной персоной.
Когда Белла и Берти познакомились в ресторане во время безуспешной поездки Каролины в Лондон, принцу Уэльскому исполнилось пятьдесят шесть лет – это был мужчина невысокого роста, бородатый и лысоватый, но все еще обаятельный. Он был женат на датской принцессе Александре, очень красивой в молодости, которая, судя по всему, смирилась с бесконечными изменами мужа. Королева Виктория, желая, чтобы принц не вмешивался в ее дела, выделила ему годовое содержание в пятьдесят тысяч фунтов. Благодаря этому принц мог путешествовать на собственной яхте, иметь несколько королевских резиденций, охотничьих заповедников и т. д. Его царственная мать шла на любые расходы, лишь бы держать сына подальше от Лондона и государственных дел.
Как было принято в свете, принц имел множество любовниц. Весьма серьезные отношения сложились у Берти с Эмили Ле Бретон, более известной как Лилли Ленгтри. Эта дама во вкусе художников-прерафаэлитов, дочь настоятеля собора на Джерси, покорила элегантный Лондон исключительной красотой. Как утверждают, когда Лилли поселилась в столице с мужем, никому не известным господином Ленгтри, они крайне нуждались. К тому же в это время Лилли соблюдала траур по недавно умершему брату и поэтому, получая достаточно много приглашений, появлялась в обществе в одном и том же скромном черном платье. На одном из раутов она познакомилась с Берти – их отношения продолжались до конца жизни. В Англии викторианской эпохи такое качество, как верность, в высших слоях общества являлось всего лишь условностью: действительное положение вещей не имело значения, достаточно было сохранять приличия. Господин Ленгтри, например, выходил «немного прогуляться» каждый раз, когда лорд Ренфрю (тайное имя принца Уэльского, кстати, всем известное) изъявлял желание выпить чаю с Лилли. Так же, как и во Франции, скандал вызывала не измена, а развод. Женщина могла быть весьма уважаемой, имея при этом двух-трех любовников (даже любовниц, как в случае Колетт), но она должна была оставаться замужней. Именно поэтому и Колетт, и Лилли общество отвергло только тогда, когда они решили развестись с мужьями. Единственное, что могла сделать в этой ситуации женщина в то время, – посвятить себя сцене. Так обе и поступили: Колетт с большим успехом, Лилли – с меньшим, однако обе стали знаменитыми вовсе не из-за успехов на артистическом поприще.
