«Иностранке было очень трудно, – вспоминала впоследствии Белла, любившая рассказывать о свой стратегии покорения мужчин, – завязать отношения с принцем Уэльским в его родной стране, где он был монополизирован миссис Ленгтри и находился под строгим надзором матушки. Но я подумала, что, если кто-нибудь сейчас представит меня принцу, потом я сумею познакомиться с ним поближе в Париже». К сожалению, Белла не располагала временем – ее уже ждали в России. И ей пришло в голову, что добиться цели можно с помощью старого друга господина Рене Вебба. Белла познакомилась с ним в Нью-Йорке в конце века, а впоследствии, в 1906 году, то есть почти десять лет спустя, Белла выбрала его для своей авантюры – создания ложной сенсации в прессе. Сеньорита, которой в то время было уже 38 лет (значительный возраст для женщины, по меркам прошлого века) «проговорилась» журналистам, что желает выйти замуж за некоего мультимиллионера, владельца металлургических заводов в Англии. Единственно достоверным фактом в этой истории было то, что господин Вебб и Белла были старыми друзьями. Он с давних пор любил Каролину: еще не будучи знаком с ней, только побывав пятнадцать раз на ее выступлениях в Нью-Йорке, он предложил Белле выйти за него замуж и заверил, что при отказе покончит с собой. Ответ на это предложение был вполне в стиле Каролины Отеро: «Что ж, раз, как говорите, вы давно поклоняетесь моему портрету, я посоветовала бы вам продолжать в том же духе. Женитесь на моей фотографии, таким образом вы избежите неприятных последствий и разочарований, а брак со мной ничего хорошего вам не гарантирует, ничего…»
Они не виделись долгое время, и Каролина, оказавшись одна в Лондоне, попросила Вебба быть ее спутником и представить принцу Уэльскому. Тот согласился, поскольку, как мы уже знаем, Белле Отеро всегда удавалось держать в подчинении своих поклонников и даже использовать их в качестве сводников. В этом случае задача была не из легких. Каролина должна была быть в Москве 20 марта, а потому ей нужно было уехать из Лондона самое позднее 10-го числа, но Вебб оправдал надежды: ему удалось устроить встречу с «лордом Ренфрю» за день до отъезда Беллы. Этого было достаточно, чтобы завязать знакомство, длившееся потом долгие годы. С того времени, приезжая в Париж, принц Уэльский не упускал случая позвонить своей Лииине (так звучало ее имя в устах этой именитой особы, столь же не способной к языкам, как и все англичане). Вебб, который еще много раз делал попытки склонить Беллу к замужеству, добился лишь главной роли в только что затеянной Беллой инсценировке.
В завершение этой главы приведу высказывание Каролины о принце Уэльском:
«Берти был хорошим любовником, ему нравились пикантные анекдоты, и мы с ним много смеялись… Из всех любовников королевской крови он был менее щедрым – никакого сравнения с Ники или с Вилли».
В наши дни под названием «Письма Вилли и Ники» была опубликована переписка русского царя Николая II с кайзером Германии Вильгельмом. В этих письмах монархи обсуждали государственные проблемы, в особенности связанные с русско-японской войной. Вилли хотел подтолкнуть Ники к нападению на восточного соседа России, втайне надеясь, что в благодарность за немецкую поддержку «царь согласится на присоединение Германией какого-нибудь порта». Эти письма, содержавшие и скрытые угрозы, и лживые заявления, и льстивые восторги (главным образом от кайзера к царю), неизменно подписывались так: «Твой кузен Вилли» или «Твой кузен Ники». Оба монарха помимо этой «братской» переписки, имели много общих интересов, даже парижских любовниц (в том числе Беллу Отеро).
Обратимся к событиям конца XIX – начала XX века (когда был повергнут один из них и погублен другой). Тогда кузенов Вилли и Ники можно было видеть на веселых вечеринках, проводимых в узком кругу, и пышных празднествах, например, на дне рождения Беллы. Каролина и Вилли познакомились через лорда Лоусона, еще одного богатого и щедрого поклонника Беллы, бывшего к тому же близким другом кайзера. Белла так описывает в мемуарах своего четвертого коронованного любовника: «Он отличался любезностью и всегда был со мной безупречно учтив. Но эта обходительность казалась мне вынужденной, и под его светской маской был виден жесткий и авторитарный человек». Вильгельму, называвшему Беллу
