Матвей усмехнулся и принялся за еду. То, что денщик его трус отменный, он давно знал. В атаку прямо никогда идти не мог, все за чужие спины прятался. И чуть что, находил себе работу – вытаскивать раненых с поля боя. И понятное дело, поступал он так не из сострадания к несчастным, а исключительно, чтобы найти себе занятие и заглушить страх. А вот сейчас они с денщиком попали в серьезную передрягу. И что? Матвей весь на нервах, а Евграф хватается за какие-то мелкие подробности жизни, грудинку, вишь, достал, но при этом сохраняет полное спокойствие. Или денщик по обыкновению боится заглянуть правде в глаза?
В то время как князь Козловский совершал свою скромную трапезу, в барском доме, в комнате, соседствующей с польскими знаменами и глобусом, а если быть точной, через два помещения от штаба, происходил очень важный для нашего повествования разговор. Комната ранее была спальней и, судя по нетронутому интерьеру, выполняла сейчас ту же функцию: занавесочки, салфеточки, гора подушек на покрытом шелковым одеялом ложе.
В комнате находилось трое: мужчина средних лет в форме ротмистра польской кавалерии, очаровательная молодая дама, не будем темнить – Николь де Мот, и аскетичного вида священник в коричневой сутане. Его имя тоже разумнее сообщить сразу – аббат Арчелли. Да, да, тот самый, к которому ездил Шамбер. Разговор шел по-французски.
– Уверяю вас, господин аббат, – горячо и уже с раздражением в голосе говорил ротмистр, – это идеальный случай. Другого может не представиться.
– Может быть, но для выполнения вашего плана я должен надеть партикулярное платье, а это противоречит уставу церкви, здравому смыслу и, в конке концов, моим моральным принципам.
Мадам де ла Мот с негодованием надула губки, мол, о каких моральных принципах ты говоришь, мышь серая!
– Но русский не идиот. Он не поверит, что армия конфедерации захватила в плен католического священника и посадила его под замок.
– Но аббат не имеет права расставаться с сутаной!
– Даже во имя великих принципов?
Священник искоса глянул на де ла Мот, покраснел, но не сказал ни слова. У них уже был разговор на эту тему, в котором Николь дала понять, что ввязывается в сложную авантюру исключительно ради денег. Аббат тогда дал ей жестокий отпор, подчеркнув, что им движет только забота о благе человечества.
– Многоуважаемая пани все уже давно поняла, – продолжал ротмистр, – а вам приходиться объяснять элементарные вещи.
Еще бы пани не понять, если она сама предложила этот план. Головка у Николь работала великолепно. Как только она глянула в подорожную и увидела русскую фамилию – князь Козловский, все решилось в одну минуту. Осталось только уговорить этого спесивого индюка. Ну и компаньона ей навязали в Варшаве! Вздорный, обидчивый, скаредный, высокомерный, при этом мрачный и необщительный. Более того, Николь подозревала, что он не шибко умен. Но это был не ее выбор. Кто знает, может, именно такой человек нужен, чтобы надавить в России на нужные государственные пружины. И она ему поможет. Но для этого не надо подчеркивать при каждом случае, что он главный, а Николь де ла Мот приставлена к этому идейному борцу только для прикрытия. Ха-ха!
– Конфедерация дала слово, что обеспечит безопасность вашего путешествия. В Польше это легко сделать, но Россия непредсказуема. А здесь вас довезут в целости и сохранности до самого Петербурга. Более того, в вас будут видеть спасителей.
– Но я должен буду во время поездки с русским играть несвойственную мне роль частного лица, – проворчал аббат, начиная сдаваться. – И вести противоестественную игру.
– А в Петербурге вы будете вести естественную для монаха игру?
– Я делаю это для блага Франции, – огрызнулся Арчелли.
– Я тоже думаю о благе Франции… и Польши, – она стрельнула глазами в сторону ротмистра. – Мое положение хуже вашего. Я должна буду предстать перед русским оборванкой и ехать оборванкой.
– Ну, сундуки с платьями мы вам доставим, – поторопился встрять в разговор поляк.
– Если их не разворуют по дороге. И давайте, наконец, обговорим детали. Побег должен состояться ночью, и у нас не так уж много времени.
– Посты в лесу будут предупреждены. Вы поедете в вашей карете?
– Нет, нет, – быстро сказала де ла Мот. – Мы поедем в развалюхе князя Козловского. Там и места больше.
– Готовая карета будет стоять там, где ее оставили, в начале тисовой аллеи.
– Что значит – как оставили? И лошадей не распрягли? Так не бывает.
– Бывает. Объяснение простое: все так перепились, что забыли распрячь лошадей. Теперь надо подумать, как вернуть князю подорожную.
– Это просто, – сказала Николь. – Все его документы были под вторым дном в патронной сумке. Поставим эту сумку туда, где она стояла.
– Под сиденьем в карете?
– Вот пусть там и стоит. Князь может предположить, что вы ее вообще не нашли.
– Но там лежит письмо генерала Любераса к Левенвольде. Это письмо надо аннулировать.
