На этот раз Лиза повела себя кротко. Она представила, как на нее, розовую фею, будут пялиться и охранники, и пленные, поэтому сочла за благо отпустить Родиона в крепость одного, а самой с горничной отдохнуть на постоялом дворе.
На входе в крепость никто не спросил у Родиона пропуска или пароля. Он беспрепятственно шагнул под своды ворот, украшенных иконой Спасителя. Лагерь выглядел очень живописно, здесь стояли и походные палатки, и наскоро построенные, похожие на шалаши строения, кухни были устроены под навесом, здесь и там дымились костры, на них готовили еду и сушили одежду. Каменное здание было определено под лазарет.
Глядя на пленных, Родион впервые подумал о Ксаверии не как об отвлеченной единице, которую он вознамерился освободить, а как о реальном человеке, который живет в нужде и унижении. Вид у пленных был не то чтобы откровенно голодный, но и не сытый, сносившиеся мундиры, небритые лица, во взорах безучастность. А ведь они здесь и месяца не прожили. И хорошо сейчас лето, а как им тут будет зимой?
По счастью, подполковник Лопухин сыскался быстро. Немолодой уже человек, старый службист и тертый калач, он попал в Копорье по недоразумению, тяготился новой должностью и потому был рад любому новому человеку.
– Табачку понюхать не желаете? – предложил он сразу после приветствия и, не выслушав ответ, спросил: – С чем пожаловали?
Кисть его левой руки была изувечена в баталиях и сейчас служила только для того, чтобы сжимать изуродованными пальцами трубку. Затягивался он редко, поэтому казалось, что запалил он ее не для курева, а в качестве дымовой завесы от комаров, которых к вечеру появилось великое множество.
Родион предъявил бумагу, а дальше пошел странный разговор. Да, он, Лопухин, получил известный приказ из столицы, приказ секретный, и удивительно, откуда Люберов о нем знает.
– А вы прочтите еще раз бумагу.
Прочитал, понял, в чьей канцелярии сия бумага писана, поэтому о секретности больше не говорил, но на следующем же витке разговор их зашел в совершеннейший тупик.
– Вы говорите, что он мастеровой человек. Так? И вы хотите забрать его для нужд господина Сурмилова, дабы он работал в его оранжереях с виноградной лозой. Я правильно вас понял?
– Вы поняли меня правильно.
– Но я не могу отдать вам этого мастерового, потому что не имею такого распоряжения, – Лопухин сделал круг левой рукой, словно петлю из дыма набрасывал на шею Родиона. – Приказ мне говорит: не препятствовать побегу пленных, коих потом должно отлавливать и препровождать на места, заранее объявленные. Так?
– А они бегут?
– Нет.
– И что ж делать?
– Не знаю я, что делать. Не объявишь же перед строем, мол, вы, господа французы, должны отсюда дать деру, поскольку содержать вас нечем. А по столичным резонам необходимо, чтобы к осени половина их оставила крепость.
– Ну, вот видите. Забирая у вас одного пленного, я способствую выполнению плана.
– Да как же могу такое сделать? Он должен вначале бежать. А в наказание за побег я имею право приспособить его к принудительным работам… А так что?
Разговор пошел по новому кругу. Препирательство их никогда бы не кончилось, если бы Родион не указал еще раз на фамилию пленного.
– Так он поляк? – воскликнул Лопухин. – Так что же мы друг другу голову морочим? У меня здесь поляков нет. Я точно знаю, – и он передохнул с облегчением.
Родион вернулся на постоялый двор. Он ждал от Лизы надутых губ и упреков: «Я же говорила! Я же предупреждала!» Но ничего этого не последовало.
– Значит, завтра мы едем в Нарву, – сказала она с улыбкой и пошла спать.
Два дня прошло, прежде чем наши путешественники увидели на горизонте громадину Нарвской крепости. Город уже успел оправиться от страшных военных разрушений, нанесенных ему Северной войной, и имел вполне благополучный вид: на улицах чисто, жители приветливы, торговля идет полным ходом. На правом берегу речки Норовы высились крепостные стены Иван города, над стенами возвышались луковки православных церквей, а на левом – могучие бастионы Пакс, Спес, Фортуна (всех не перечислишь) и огромный замок – прибежище датчан, ливонских рыцарей и шведских королей. Указующим перс том в небо смотрелась башня Длинный Германн.
В крепости стоял небольшой русский гарнизон. Родиона в его форме поручика беспрепятственно пропустили внутрь, на Лизоньку, которая поверх платья накинула длинный серый макинтош, только покосились. Мало ли кто она, эта дама, может, к кому-нибудь из господ офицеров пожаловала родственница. У первого же офицера Родион справился, где найти начальника гарнизона, но Лиза успела шепнуть в ухо: узнайте про пленных поляков! – и дальнейший поиск пошел совсем по другому сценарию.
– Да поляк у нас здесь всего один, – сказал офицер, – пан Ксаверий. Я думаю, он сейчас книги разбирает.
Родион настолько удивился такому ответу, что не успел задать следующего вопроса, офицера и след простыл, а в Лизу опять вселился бес нетерпения:
– Вначале надо найти Ксаверия! Видите, здесь даже имя его знают. Он работает в библиотеке. Библиотеку всегда просто сыскать.
