Прошло два часа, а солнце все также беспечно светило нам в лицо, и мне становилось все больше и больше не по себе. Лив и Линк шли впереди, она изо всех сил пыталась избегать меня, ну или по крайней мере — сложившейся ситуации.
Мне не в чем ее упрекнуть. Она видела мою маму и слышала все, что рассказала мне Эмма. Лив знала, на что Лена пошла ради меня, и что ее странному, темному поведению нашлось объяснение. На первый взгляд ничего не изменилось, но только на первый взгляд. Во второй раз за это лето небезразличная мне девушка — которой к тому же небезразличен я, — не может смотреть мне в глаза.
Поэтому она убивала время, идя рядом с Линком, пытаясь научить его британскому сленгу и притворяясь, что ее веселят его шутки.
— Твоя комната — никудышная. Твоя машина — просто полный отстой, — дразнила его Лив, но в ее голосе слышалась грусть.
— Откуда ты знаешь?
— А ты на себя посмотри, — с отсутствующим видом ответила Лив, прекрасно понимая, что у нее не получается отвлечься.
— Сама посмотри, — кокетливо заявил Линк, проводя рукой по волосам, чтобы убедиться, что они торчат во все стороны, как положено.
— Так-так, что у нас тут: ты — деревенщина и зануда, — вымученно улыбнулась Лив.
— А это хорошо?
— Да вообще — лучше не бывает!
Старина Линк! Его фирменный шарм, а точнее — его отсутствие, безотказно работает даже в самых безвыходных ситуациях.
— Слышите? — резко остановилась Лив. — Кто-то поет!
Вообще-то обычно пение слышу я, но на этот раз услышали все. Исполнение ни в какое сравнение не шло с гипнотизирующим голосом, поющим «Семнадцать лун». Пели плохо, прямо-таки отвратительно. Люсиль замяукала, выгнув дугой спинку.
— Это еще что? — огляделся по сторонам Линк.
— Не знаю, похоже на…
— Как будто кому-то плохо? — прислушалась Лив.
— Я хотел сказать, похоже на «Опираясь на руку вечности» — старый псалом, который Сестры поют в церкви.
Как ни странно, я оказался прав: нам навстречу, под ручку с Тельмой, как ни в чем не бывало шла бабушка Пру, будто направляясь в церковь в воскресенье. На ней было белое платье в цветочек, белые перчатки и любимые бежевые ортопедические туфли.
Чуть позади трусил Харлон Джеймс — собачка бабушки Пру размером примерно с ее лакированную сумочку. Эти трое будто просто вышли на прогулку теплым летним вечером. Люсиль мяукнула и села на дорожке перед нами.
Линк остановился и озадаченно почесал затылок:
— Чувак, у меня снова галлюцинации? Или это твоя сумасшедшая бабуля со своей блохастой болонкой?
Я растерялся, судорожно пытаясь понять, не очередной ли это чародейский морок: стоит нам подойти поближе, как из тела моей бабушки выйдет Сэрафина и убьет нас всех.
— Может, это Сэрафина? — поделился я опасениями, в поисках хоть какого-то логического объяснения этого совершенно нелогичного явления.
— Не думаю, — покачала головой Лив. — Фурии катаклизмов могут вселяться в тела других людей, но не в двоих одновременно. Тем более троих. Если считать собаку.
— Ну кто ж станет считать собаку? — скривился Линк.
Мне немножко захотелось — даже не немножко — убраться отсюда подальше и подумать обо всем этом в каком-нибудь другом месте, но нас уже засекли. Бабушка Пру, или то, что выглядело, как она, помахала нам платочком.
— Спасайся, кто может? — робко спросил Линк.
— Итан, я все ноги стоптала, пока тебя искала! — воскликнула бабушка Пру, шаркая к нам по траве. — Тельма, не отставай!
Люсиль замяукала на них. Даже издалека я узнал бабушкину ковыляющую походку, а уж начальственный ее тон ни с чьим не спутаешь.
— Нет, это она. Не успели…
— Как они здесь очутились? — озадаченно спросил Линк.
Да, одно дело узнать, что Карлтон Итон доставляет почту в Lunae Libri, а другое — встретить собственную столетнюю бабушку разгуливающей по тоннелям в воскресном платье.
Бабушка Пру, бодро орудуя тростью, взбиралась по тропинке.
— Уэсли Линкольн! Ты так и будешь стоять и смотреть, как старая женщина выбивается из сил?! Будь любезен подойти сюда и помочь мне подняться на холм!
— Да, мэм! То есть — нет, мэм! — Линк, споткнувшись, рванул к бабушке и взял ее под руку, а я поддержал ее с другой стороны, постепенно приходя в себя.
— Бабушка Пру, а как ты сюда попала?
— Полагаю, тем же путем, что и ты — через одну из этих дверей. Ту, что прямо позади баптистской миссии. Я прогуливала тут воскресную школу, когда твоих родителей еще в проекте не было.
— Но откуда ты узнала про тоннели? — спросил я, решив, что вряд ли она следила за нами.
— Я в этих тоннелях была чаще, чем алкоголик зарекается не пить! Думаешь, кроме тебя, никто не знает, что творится в этом городе?
Бабушка все знала! Она была одной из немногих смертных, которым удалось прикоснуться к чародейскому миру. Как маме, Мэриан и Карлтону Итону.
— А бабушка Грейс и бабушка Мерси в курсе?
— Конечно, нет! Эти девчонки даже под страхом смертной казни не смогут держать язык за зубами, поэтому папа рассказал только мне. А я ни единой живой душе не проговорилась, только Тельме.
— И то когда уже не смогла сама спускаться по лестнице, — преданно посмотрела на бабушку Тельма.
