— Тогда перестань тратить время на болтовню с пожилыми дамами и поторопись — если встретишь проблемы на полпути, считай — избавлен от половины проблем, — провозгласила бабушка Пру, еще раз погладила меня по руке и взяла свою трость.
— Будет воля Божья, и крики не восстанут, [12]— заключила она, уводя от нас Тельму.
Люсиль побежала за ними, звеня колокольчиком на ошейнике. Бабушка Пру остановилась и улыбнулась:
— Она тебе еще пригодится. Ждала удачного момента, чтобы спустить ее с бельевой веревки. Она знает парочку фокусов, вот увидишь. Не потерял ее жетон?
— Нет, мэм, он у меня в кармане.
— Надо колечко, чтобы к ошейнику прицепить, а пока смотри не потеряй.
Бабушка Пру развернула мятную конфету и бросила ее Люсиль.
— Не обижайся, что обозвала тебя «дезертиркой», девочка, ты же понимаешь. Мерси иначе не позволила бы мне отдать тебя.
Люсиль понюхала конфетку, а Тельма помахала нам на прощание, широко улыбаясь, словно Долли Партон:
— Удачи тебе, малыш!
Они спустились с холма, а я смотрел им вслед и думал: интересно, чего еще я не знаю о своей семье? Может, еще кто-то из моих родственников, которых я считаю выжившими из ума и ничего не соображающими, на самом деле пристально следит за каждым моим шагом? Кто еще из моей родни в свободное время охраняет тайны чародейских свитков или рисует карты мира, о существовании которого большая часть жителей Гэтлина даже не подозревает?
Люсиль лизнула леденец. Если она и в курсе, то рассказывать мне ничего не собиралась.
— Ладно, значит, у нас есть карта. Ну это уже что-то, правда, М. М.?
После ухода бабушки Пру и Тельмы Линк заметно повеселел.
— Лив? — окликнул я, но она даже головы не повернула, одной рукой листая блокнот, а другой держа карту.
— Вот Чарльстон… А это, наверное, Саванна. Если предположить, что арклайт вел нас к южному проходу, в сторону побережья…
— А почему в сторону побережья? — перебил ее я.
— Потому что нам на юг. Мы же идем за Южной звездой, не забыл? — раздраженно посмотрела на меня Лив. — Здесь столько разветвляющихся дорог! По карте мы всего в нескольких часах пути от двери-колодца Саванны, но на практике это может означать все, что угодно.
Лив права: если законы времени и пространства в чародейском мире отличаются от наших, то мы можем с тем же успехом сейчас оказаться в Китае.
— Даже если бы мы знали, где находимся, то пришлось бы потратить несколько дней, чтобы найти это место на карте. У нас нет на это времени.
— Тогда лучше не терять его зря.
Но теперь у нас есть хоть что-то. Есть надежда, что мы действительно сможем отыскать Лену. То ли я и правда считал, что карты помогут, то ли просто был уверен, что найду ее.
Неважно, главное — вовремя найти Лену.
Будет воля Божья, и крики не восстанут.
Однако вскоре оптимизма у меня поубавилось. Чем больше я думал о том, как найти Лену, тем больше думал о Джоне. Что, если Лив права, и Лена никогда не станет такой какой я ее помню?
Что, если мы опоздали? Мне вспомнились ее руки, испещренные причудливыми узорами…
Я настолько погрузился в размышления, что не заметил, как у меня в голове зазвучали слова, сначала тихо, потом чуть громче. Мне показалось, что я слышу Ленин голос, но вскоре я узнал знакомую мелодию и понял, что ошибался.
Песня предречения. Что мама пытается этим сказать? «У тебя мало времени» — ее слова продолжали звучать у меня в голове. «Жди, и он придет из грез»… Может, она говорит об Абрахаме?
Если это так, то что же делать?
Я задумался и не сразу понял, что Линк обращается ко мне:
— Слышал?
— Песню?
— Какую песню?
Он приложил палец к губам; мы замолчали. За спиной у нас раздавался странный звук: шелест сухих листьев и низкое завывание ветра. Только вот ветра-то не было!
— Я не понимаю, что… — начала Лив, но Линк шикнул на нее. — А что, американские парни все такие смельчаки?
— Подожди, Лив, — осадил ее я и огляделся по сторонам. — Я тоже слышал.
Вокруг не было ни единой живой души, Люсиль навострила ушки, а дальше все произошло так быстро, что мы и глазом моргнуть не успели.
Потому что живых душ вокруг действительно не было.
Зато был Охотник, брат Мэкона — и его убийца.
Он материализовался в нескольких метрах от нас. Сначала из тумана появилась его зловещая, нечеловеческая улыбка, а потом и он сам. Рядом с ним, из ниоткуда, с разрывающим душу звуком возникли другие инкубы, один за другим, словно звенья цепи, и окружили нас. Цепь замкнулась.
Все кровососущие инкубы были похожи друг на друга, как две капли воды, — черные глаза и белые клыки. Все, кроме одного, шею которого обвивала длинная коричневая змея. Я сразу узнал Ларкина, кузена Лены и прислужника Охотника. Его глаза были такого же желтого цвета, как у змеи. Медленно извиваясь, она сползла по его плечу.
