Небо медленно кружилось надо мной, будто кто-то нажал на перемотку. Лив, должно быть, говорила со мной, потому что я видел, как её губы произносят слова, но не мог разобрать их. Я снова закрыл глаза.
Абрахам убил мою маму. Может быть, она погибла от руки Сарафины, но именно Абрахам отдал этот приказ. Я был уверен в этом.
— Итан? Ты меня слышишь? — голос Лив сорвался до истерики.
— Я в порядке, — я медленно приподнялся. Все трое смотрели на меня, а Люсиль сидела у меня на груди. Упав, я распластался на гниющих досках пирса.
— Отдай его мне, — Лив попыталась вытащить Светоч у меня из рук. — Он действует как некий метафизический канал связи. Ты не можешь его контролировать.
Я не отпускал. Это был канал связи, который я не мог позволить перекрыть.
— Хотя бы скажи мне, что случилось. Кто на этот раз? Абрахам или Сарафина? — Лив положила руку мне на плечо, чтобы не дать мне упасть.
— Всё нормально. Я не хочу об этом говорить.
Линк смотрел на меня сверху вниз:
— В порядке, приятель?
Я моргнул несколько раз. Было такое ощущение, как если бы я находился под водой, и смотрел на них сквозь ее толщу.
— В порядке.
Ридли стояла на расстоянии нескольких футов, вытирая руки об юбку:
— Постучи по дереву.
Лив подняла свой рюкзак и встала, вглядываясь в конец почти бесконечного пирса. Я встал рядом с ней.
— Это здесь, — я взглянул на Лив. — Я это чувствую.
Я поежился, и тогда заметил, что она тоже дрожит.
Казалось, мы идём уже целую вечность, словно мост под нами становился длиннее по мере продвижения. Чем дальше мы шли, тем меньше видели. Воздух становился плотнее и влажнее, пока мои ноги вдруг не оказались у края выветренного дощатого настила у казавшейся непроницаемой стены тумана.
— Это и есть Великий Рубеж? — я присел на корточки, касаясь того места, где заканчивалось дерево. Моя рука ничего не ощутила. Никакой невидимой магической лестницы. Ничего.
— Погоди, а что, если это опасное силовое поле или какой-то ядовитый дым? — Линк вытащил свои ножницы и осторожно воткнул их в туман, а затем выдернул обратно — целыми и невредимыми. — А, может быть, и нет. И всё-таки очень уж он жуткий. Откуда нам знать, что, если мы пройдём сквозь него, то сможем вернуться обратно? — как всегда, только Линк произнёс вслух то, о чём подумали остальные.
Я стоял в конце моста перед лицом неизвестности:
— Я пройду сквозь туман.
Лив насупилась:
— Ты же едва можешь ходить. Почему ты?
Потому что всё случившееся — моя вина. Потому что Лена — моя девушка. Потому что я могу быть Проводником, что бы это ни значило.
Я отвел взгляд и увидел Люсиль, когтями вцепившуюся в майку Ридли. К воде Пышка Люсиль любви не питала.
— Ай! — Ридли стряхнула её с себя. — Глупая кошка.
Люсиль сделала несколько осторожных шагов по дереву, оглянулась на меня и наклонила вбок голову.
Махнув хвостом, кошка сделала ещё шаг и исчезла.
— Потому, — оказывается, я не мог объяснить. Лив покачала головой, и, никого не дожидаясь, я шагнул в туман следом за Люсиль.
***
Я был на Великом Рубеже, между мирами, и одно мгновение я не чувствовал себя ни Магом, ни Смертным. Всё, что я ощущал, было магией.
Я мог чувствовать её кожей, слышать её и ощущать её запах, воздух был наполнен звуками, солью и водой. Берег в конце моста манил меня, и я был ошеломлён нестерпимым ощущением стремления. Мне хотелось оказаться здесь с Леной. Более того, мне просто хотелось находиться здесь. Казалось, у меня нет для этого причины или логического объяснения, кроме силы самого стремления.
Мне хотелось быть здесь больше, чем где-либо ещё.
Я не хотел выбирать из двух миров. Я хотел быть частью их обоих. Не хотел видеть лишь одну сторону неба. Мне хотелось видеть его полностью.
Я помедлил. Затем сделал шаг и вышел из тумана в неведомое.
В меня ударила струя холодного воздуха, и по рукам от ладоней к плечам побежали мурашки.
