– Напиться, – бормочу я. – Может ли он также угостит нас вином? Желательно целым бочонком, чтобы я могла напиться, уснуть и больше не думать о нем.
– Я не думаю, что виноград растет в Монтане. Погода не идеальна.
Я стреляю в Мэнди взглядом.
– О, – говорит она. Ты не серьезно. – Она подталкивает меня локтем. – Пойдем, горячий парень, очевидно, ждет. Что случилось с твоим лицом?
– У горячего парня есть подруга, – парирую я и поворачиваюсь, чтобы войти в комнату Мэнди.
Такая же, как и моя, декор простой, с низким потолком, здесь только прочная кровать, ночной столик и большой массивный деревянный шкаф. Несколько скудных картин птиц украшают пустые стены.
– Честно говоря, я не знаю почему мы здесь, – говорю я. – Мы могли просто попросить его отвезти нас в гостиницу.
– Потому что... – Мэнди машет рукой.
– Потому что?
Она пожимает плечами:
– Здесь уютно.
И бесплатно, чего она не добавляет, и я тоже. Мы рано выехали из дома и рано приехали в роскошный отель, а это значит, что нам придется платить за дополнительные дни.
– Это так, – я соглашаюсь, когда мой взгляд снова пробегает по комнате. Простой и уютный – такой сильный контраст с красным Ламборгини и дорогой одеждой. Я вздыхаю и оборачиваюсь, чтобы рассмотреть ее.
– Но мы навязываемся. Дай мне еще одну причину, почему мы не должны уходить.
– Потому что он Бойд, – говорит Мэнди. – Я все еще не могу поверить, что ты скрывала этот факт от меня более трех месяцев.
О, опять все сначала.
– Я не знала. Кроме того, какая разница, кто он, когда он неприятен, как черт? – Я кричу и иду к двери.
– Знаешь что? Увидимся позже. И если я еще раз услышу его глупое имя, я уйду с тобой или без тебя.
– Ну, ты не сможешь. Помнишь, мы застряли? Автомобиль сломан, и мы не вернемся домой, пока не увидим «Mile High». Возможно, тебе захочется немного расслабиться и повеселиться.
Как я могла забыть про эти глупые билеты? Они – причина, почему мы здесь, и почему я не могу свалить от сюда ко всем чертям.
– Без разницы.
Смех Мэнди разносится по комнате, когда я закрываю за собой дверь.
Глава 7
Снова поднимается буря. Слышны ночные звуки затянувшегося брызгающего дождя и завывание ветра. Я проспала всего несколько часов, когда этот шум разбудил меня.
Я сажусь в постели, осматриваясь вокруг, мои уши напрягаются, прислушиваясь к окружающим звукам.
Я все еще в доме Келлана. Так та часть не сон. Небо все еще темное и беззвездное, только с луной, освещающей комнату. Я окружена звуком ветра, покачиванием ветвей, мягким шумом дождя.
Чистая, настоящая природа.
Живя в Нью-Йорке всю свою жизнь, я привыкла к шуму: постоянный гул машин, громкие басы музыки в соседних барах и магазинах, крики пьяных в субботу вечером. Я так привыкла к своей жизни в городе и его ритму, что полное отсутствие шума меня раздражает.
Это, как предполагается, должно успокаивать, и все же я считаю это странным.
Я чувствую, как будто я была затянута в черную дыру и выплюнута на другой планете.
Как будто я стала самим воздухом, пойманным в ловушку где-нибудь между землей и небом, и я не знаю, каким путем я хочу пойти.
Где-то вдалеке слышится возбужденное щебетание птиц, отмечая, что скоро наступит новый рассвет. Медленно, я ложусь обратно на подушки и смотрю в потолок.
Как только я закрываю глаза, я слышу это снова.
Это тот самый звук, который разбудил меня.
Я не могу игнорировать это.
Это звучит как…
Я вскакиваю, широко раскрыв глаза, мое сердце останавливается, когда я узнаю об одном факте.
Это происходит в соседней комнате.
В той, где спит Келлан.
Это безошибочно стон, прерванный тяжелым дыханием. А потом мягкие голоса.
У Келлана есть женщина.
Я протягиваю руку к столу. Часы показывают, что всего четыре часа ночи. Я оставила Мэнди и Келлана всего два часа назад. Мое сердце млеет от воспоминаний последних нескольких часов.
Во время ужина, который состоял из полусырого стейка и хлеба, Келлан был дружелюбным, почтительным и официальным. Я ожидала больше сексуального прогресса, но, к моему удивлению, ничего подобного не произошло. Не было двойных смыслов. Никаких затяжных взглядов. Больше никаких упоминаний о «Клубе 69». Даже никакой интимной встречи, которая бы проверила мою силу воли на прочность. Не упоминалась и его подруга.
Весь разговор за ужином был сосредоточен главным образом на нашей поездке в Монтану, о доме Келлана, который принадлежал его семье на протяжении нескольких поколений, и очень длинный и горячий спор о нью-йоркских янки – команде Мэнди и «Бостон Ред Сокс», любимой бейсбольной команде Келлана. Даже Мэнди, с ее непростым характером и ее большим ртом, держала некоторые смешные замечания при себе, за что я была очень благодарна. За исключением нескольких взглядов, которыми мы с Келланом обменялись, ничего не случилось, что и успокоило, и разочаровало меня. Около двух часов ночи меня переполняла усталость, и я извинилась, оставив Мэнди и Келлана в гостиной.
Чего, может, мне и не стоило делать, потому что теперь я понятия не имею, что произошло.
