Даже если он и одет более небрежно, и его волосы немного отросли (не считая того, что они нуждались в том, чтоб их подстригли), и одежда непринужденного стиля, которая словно предлагает, чтобы по ней провели рукой — я замечаю сходство сразу. Мой взгляд медленно скользит по его груди.
Те же самые мышцы.
Те же самые черты лица и крепкое телосложение, образ, окутанный тайной, который преследовал меня в мечтах с тех пор, как его «ламборджини» врезалась в мой Форд, и затем он предложил мне кучу денег, потому что почувствовал жалость.
«Клуб 69».
Это то место, где мы встретились три месяца назад.
И, конечно же, это объясняет его презрительное отношение ко мне.
Он не принимает отказа.
В течение первых двух недель я не могла перестать думать о нём. Я даже начала просматривать сплетни на страничках разных журналов, в надежде, что он может быть кем-то богатым и знаменитым.
Само собой разумеется, я его не нашла, поэтому я заставила себя выкинуть его из головы — Мэнди сделала это практически возможным.
Из всех возможных мест на планете, я встретила его здесь — в глуши, без возможности сбежать.
Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.
Я уставилась на него, моё тело застыло от шока. Я была настолько ошеломлена, что на мгновение забыла, как говорить, поэтому мы продолжили смотреть в глаза друг другу.
Встретить его здесь, в глуши! Это кажется нереальным.
Его грудь — все твёрдые мышцы — четко видны и подчеркнуты светом лампочки, висящей над моей головой. Чёрная татуировка змеи обвивает его левую руку, которая вытянулась поперек дверного косяка, словно преграждая мне путь, в то время как другой он вцепился в дверь, как будто готов хлопнуть ей прямо перед моим носом. Я смотрю в его глаза цвета шторма, и понимаю, что именно об этом он и думает.
— Это частная собственность. Ты нарушаешь границу. — Его голос грубый и с сильным акцентом. Ни «Чем я могу вам помочь?», ни «Проходи», ни даже «Привет, как дела? Эй, я помню тебя. Кстати, ты отлично выглядишь».
Я растерянно смотрю на него до тех пор, пока не вспоминаю, что у Мистера-дорогая-рубашка нет манер.
Он продемонстрировал это ранее и делает это теперь. В долю секунды мои руки сжимаются в кулаки, и я решаю развернуться и направиться в другое место. Если бы он только не был единственным человеком в округе. Я не могу позволить себе оскорбить его. Не тогда, когда он единственный, кто может помочь нам.
Я стискиваю зубы и заставляю себя медленно и размеренно дышать.
— Мне нужна помощь, — шепчу я охрипшим голосом.
— Повтори?
— Наша машина застряла на дороге, — говорю я, и очерчиваю рукой широкую дугу позади себя, потому что не помню точно, откуда я пришла.
Он едва заметно пожимает плечами, незаметно оценивая меня в тишине. Я открываю свой рот, чтоб объяснить мою ситуацию, когда он прислоняется к дверному косяку во враждебной позе.
— Что тебе нужно?
— Разве это не очевидно? Надвигается ураган — произношу я медленно, на случай, если он пропустил бесчисленное количество прогнозов погоды и предупреждения о безопасности. Или черное как смоль небо днем.
— В Монтане не бывает ураганов. Только штормы. — Он смотрит на меня нахмурившись, как будто подозревает в том, что я отвлекаю его для того, чтобы проникнуть в дом и ограбить его. Да, я тоже смотрю фильмы.
— Из-за шторма мы как раз и в беде — бормочу я.
Его взгляд падает на мой зонтик. Я прячу его за спиной прежде, чем он скажет какую-нибудь колкость, и я не смогу удержать язык за зубами, после чего он определенно пнет меня под зад.
— В беде? — Он кажется не убежденным.
Серьезно?
— Мы заблудились и нуждаемся в помощи — возможно, даже и в горячей чашке кофе, которую я не упомянула, потому что, судя по его лицу, он не выглядит гостеприимным.
— Ближайший город в двух милях отсюда. Поверните дважды направо. Вы его не пропустите.
Я смотрю на него недоверчиво. Он не мог только что сказать то, что я услышала, но его каменное выражение лица говорит красноречивее слов. Мышцы на его бицепсе перекатываются так, словно он собирается хлопнуть дверью прямо у меня перед носом.
Реально.
Он не может этого сделать. Он наш единственный шанс пережить эту ночь.
— Подожди — говорю я прежде, чем он закрывает дверь.
— Что опять? — спрашивает он.
Я на пару дюймов передвигаюсь вперед и ставлю ногу прямо перед дверью так, чтобы она не закрылась, если он решит захлопнуть её, и облизываю мои губы, вдруг осознавая, что мокрые пряди волос закрывают половину моего лица.
Я не могу винить его за то, что он не хочет нам помогать, когда я выгляжу так, словно восстала из ада.
— Послушай, — я дарю ему легкую улыбку — я понятия не имела, что ты здесь живешь.
Он хмурит брови, его лицо мрачнеет, но он продолжает молчать, взглядом предлагая мне продолжить.
