— Ага. Почти убедил. Сейчас еще расскажешь, чем я буду заниматься в твоём прошлом без документов, и я брошусь о всех ног в замечательное время. И буду уверена в завтрашнем дне. Целых пятнадцать лет буду вместе со всеми думать, что скоро коммунизм построим. Так что ли?
— Да, с документами засада, тут я не подумал.
— А ты вообще хоть о чем-то подумал? Мне кажется, Коля, ты вообще не думал ни прошлый раз, ни сейчас. Нафиг мне ваше счастливое время не упиралось! Там даже прокладок нет! Вообще!
— Это да, тут ты права на сто процентов. Что прокладки, что сальники — детальки копеешные, а дефицит жуткий, словно они не по плечу всей нашей промышленности. И ведь не только с ними беда, вся номенклатура запчастей сплошная больная тема. — Светлана ляпнула сгоряча про чёртовы прокладки, сама пожалела, что с языка сорвалось, а теперь слушала сетования Николая и понимала — мужчины какой-то отдельный вид живых существ с другими мозгами и проблемами. Вот этого возьми, он уже забыл, что каждую шмотку на себя с боями добывал, у него только родная автоколонна на уме.
— Короче, Николай. Я сама в твоё дурацкое прошлое не сунусь, и тебе бы не советовала. Но ты мальчик большой, сам думай. Тебя там небось уже с собаками ищут, вернее похоронили давно. Вылезешь, замордуют вопросами на тему «Где был, с кем пил, о чём говорил?»
— Тут как раз всё просто, Света. Есть возможность вернуться в то же время, из которого улетел. Так что никто ничего не заметит. Надо только в ту же одежду одеться. А по остальному — никто меня пристально рассматривать не будет. Женой не обзавёлся, а больше я как человек никому не интересен. Работа делается, машины в рейс выходят, и хорошо. Да на моем месте хоть дракон окажется, никто не заметит небось. А директор даже обрадуется.
— Чему?
— Дракон страшный, народ шуршать будет быстрее, производительность труда повысится.
— Так ты что, на самом деле собираешься возвращаться.
— Не определился еще, вернее, не спланировал. А так да, попробовать надо.
— Да, узнаю типичное поведение мальчика: увидел яму — надо прыгнуть. А уж через неё или в неё — это как получится.
— Знаешь, скорее всего ты права. Но если через неё не прыгать, как узнаешь, на что способен?
— И какой глубины яма. — Светлана вздохнула, встала и подошла к шкафу. — Я не настаиваю, жизнь твоя.
Из шкафчика был извлечен графин с янтарного цвета жидкостью и пара хрустальных стопок. Выверенным движением она поставила стопки перед собой и Николаем, а потом разлила напиток.
— Что это?
— Фирменный рецепт. Куча травок, лимон, еще кое-что, настоянное на водке. Никакого сравнения со всякими виски и коньяками. Знающие люди подтверждают. Сама делаю.
— А говоришь, что не настаиваешь. Ладно, убедила. За что пьём?
— Давай за успех предприятия. Чтоб ты потом не пожалел о своём выборе.
Николай не махнул стопку разом, а аккуратно выпил, прислушиваясь к ощущениям. Язык сначала онемел, потом тепло и лёгкое жжение прокатилось вниз в пищевод, оставив во рту тепло летнего дня и аромат ванили. «Да уж, это не коньяк. Во всяком случае не то, что доводилось пробовать» — определил для себя Николай. В голове всё окончательно сложилось, мир заиграл новыми красками.
— Съезжу туда, доделаю кое-какие дела, а потом вернусь. По существу, это как видео просматривать. Смотрел-смотрел, потом паузу включил, сходил до ветра, и снова смотришь с того места, на котором остановил.
— Ого, как тебя вштырило от настойки. Целый мир на паузу ставить научился.
— Ты не поймешь с моих слов, это своей шкурой прожить надо, пропустить через себя. Вот прикинь… А ладно, нормально всё. Надо будет подготовиться к путешествию. Да много чего надо. И Денису машину доделать, и тебе.
— А мне чего?
— Машину для путешествий. Сможешь в аренду сдавать за неплохие деньги. Сделаем конфетку из твоего «Урала». Лучше скажи, что тебе из прошлого привезти?
— Да там нет нихрена, что ты оттуда привезешь? Газеты? Тоже мне раритет, в каждой библиотеке залежи подшивок, если еще не сгрызли мыши.
— Ну я не знаю, может что-то такое, чего сейчас уже не делают.
— Раз сейчас не делают, значит никому не нужно. Запомни, Коля: капитализм, это когда продают всё, что можно продать. А что нельзя продать, то впаривают с помощью рекламы. Грампластинки, и те опять штамповать взялись, как мода пошла.
— Так может, диски купить какие-нибудь?
— Ну да, в Челябинск скатаешься, фирменные диски Битлов недорого купишь, штук двадцать сразу. Здесь хорошо пойдут, гарантирую. Если сможешь, банку черной икры захвати, как возвращаться будешь. Знаешь, такие синие по полкило. Так я её проклятую и не попробовала.
— Знаю. Поищу. Официально они по сорок рублей, только в магазине её никто не видел. Думаю, с переплатой смогу купить из-под прилавка. А здесь она почем?
— Да хрен его знает! Ни разу не брала и даже не интересовалась. Тысяч пятьдесят, может быть. А может, больше, не знаю. О! вот что я знаю! — И Светлана куда-то ушла. Потом из-за двери раздалось её бормотание, похожее на камлание шамана. Она так всегда приговаривала, когда искала что-то. — Нашла! Нашла! Вот!
