— Бесполезное барахло. Там ты его купишь по государственной спекулятивной цене, а здесь его примут по цене лома, да еще с большим дисконтом. Сразу нет.
— Доллары?
— Там тебя с ними прихватят, а здесь твои крохи ничего не решают. Да и сожрала уже инфляция доллар.
— Как это?
— А так. Если брать доллар по два-пятьдесят в том времени, то бутылка нормальной водки там стоит доллар и тридцать центов. А если считать доллар пусть даже по стольнику сейчас, то нормальная водка от пяти баксов начинается.
— Каких баксов?
— Забей. Бакс — это тоже доллар, но неуважительно.
— Как ты считаешь шустро. А водочный коэффициент — это правильно?
— Давай в Жигулях считать. Там новые Жигули стоят три тысячи долларов. Здесь — уже миллион. В те же три раза просел доллар. Так что не вариант.
— А если икру массово везти?
— Тоже погоришь, но тема более-менее. Если икра не успеет испортиться.
— Фотоаппараты? Ах да, здесь плёночные фотокамеры никому не нужны. В каждом смартфоне камера.
— Ага. Еще матрёшки предложи. Стоп. Есть одна тема, но так себе…
— Начала, продолжай.
— У вас там вокруг икон шевеление пошло уже. Кое-кто допер и начал скупать старые иконы для перепродажи на Западе. У нас их тоже можно продать. Вот только мы с тобой нифига не шарим в этом вопросе. Обуют как котят и разведут как кроликов. Не, хреновый вариант.
— Ты же говоришь, можно продать.
— Можно, только за сколько? За три тысячи или за сто?
— Рублей?
— В том-то и дело, одна будет сто рублей стоить, а другая сто тысяч. А что тебе, что мне они покажутся одинаковыми. Не, не заморачивайся. Не бери грех на душу. Хуже этого только боевые ордена и медали продавать. И те, что от родственников остались, и перекупкой заниматься. Это форменный зашквар.
— Не понял, что?
— Западло это. Так понятно?
— Ага. А если антиквариат какой-то скупить в комиссионке? То, что и тогда старьём было. А в вашем веке вообще будет седой стариной.
— Может и так, но тут недолго ошибиться. Если не твоя тема, то хрен поймёшь, чисто повезти может. Вот скажи, если не разбираешься в машинах, можно её починить?
— Нет конечно. Если только клемма от аккумулятора отвалилась или бензин кончился.
— Вот и в бизнесе так. А уж в антикварном и подавно. Но попробовать можно. Только брать стоит не в комиссионке, а на толкучке за копейки. Тогда какой-то смысл есть, опять же настоящий антик в комиссионках до прилавка не доходит, его знатоки перехватывают. А на барахолке случайный дурачок может скинуть за бесценок если на бутылку не хватает. Хотя можно на криминальные вещички нарваться. У вас «Место встречи…» еще не показывали по телевизору?
— Нет, а что это?
— Многосерийный фильм про милицию. С Высоцким в главной роли. Кстати, его автограф наверняка стоит дорого. Он к вам с концертом не планирует приехать?
— Не знаю.
— Чего «не знаю»! У тебя интернет есть, вот там и поройся.
— Думаешь, там есть информация?
— Думаю, там всё есть, включая меню дорогого Леонида Ильича по дням недели и гастрольный график всех известных актеров прошлого века с восемнадцатого.
Как ни странно, Светка оказалась права. Про меню Брежнева Герасимов запросы не отправлял, но факт выступления Владимира Высоцкого в каком-то НИИ города Челябинска осенью семьдесят восьмого года подтвердился. Вот только это будет через год, и хрен знает где, и вообще — как-то стыдно бегать за автографом такого человека с целью перепродажи. Тем более теперь Николай знает, что Высоцкий через три года умрёт. Да уж, права Светлана — некоторые вещи делать западло, и неважно, какие деньги они сулят. Это как обворовать человека, а потом сказать, что нашёл клад. Но разговор состоялся, и прозвучавшие в нем слова стали очередными кирпичиками, лёгшими в построение здания с гордым названием «План операции „Время“».
Но того времени, когда Герасимов его начнет реализовывать, план должен вылежаться и еще немного подрасти, на пару этажей хотя бы. Сейчас в работе два других проекта. Так что Николай с новыми силами взялся за вылизывание люка и складного кресла, вернее каркаса от него. Складное кресло, вернее его скелет уже был собран, оставалось только зашлифовать, прогрунтовать под покраску и обтяжку материалом. Наконец, одним сентябрьским деньком, когда детишки первый раз идут в школу, Денис был позван на приёмку своего Носорога. Все узлы были вторично протянуты, внутренний объем и наружные поверхности подготовлены под финальную покраску, дополнительный люк исправно поднимался и откидывался назад, вытягивая наверх кресло наблюдателя-рыбака.
— Вот, Денис, принимай работу! И потом не говори, что Герасимов слажал.
— Вот чего не могу гарантировать, того не могу.
— Да, Коляныч, в этом будь уверен — каждый раз, когда Денис будет биться башкой о какую-нибудь железку в машине, он вспомнит тебя добрым крепким словом. Так что когда начнешь икать, это тебя вспомнили, — прокомментировал момент Андрей, приехавший на приёмку вместе со своим другом.
— Да как хотите, можете и обматерить, лишь бы я не слышал, и детишек рядом не было. Сиденья закреплены не крепко, чтоб демонтировать было проще.
