Беннетт успокаивающе погладил меня по шее. Я подняла голову и прошептала:
– Люблю тебя.
Сердце бумажным змеем взмыло в небеса. Я еле сдерживалась, чтобы не забраться Беннетту на колени, умоляя меня приласкать.
– Я тоже тебя люблю.
Он легонько коснулся моих губ поцелуем. Все вокруг неожиданно засвистели и захлопали. Беннетт повернул голову и пробормотал мне на ухо:
– Хватит заигрывать со мной, Миллс. Здесь не место испытывать мою выдержку.
Я хотела объяснить, что вовсе не играю, что не пытаюсь его соблазнить, однако слова не шли.
Он улыбнулся и заправил выпавшую из прически прядь мне за ухо – но этот игривый жест никак не вязался с его злобным шипением:
– Не вздумай соблазнять меня на глазах отца. Иначе завтра, в нашу брачную ночь, я оттрахаю тебя так, что ты будешь орать как резаная, а кончить все равно не дам.
Он отстранился, подмигнул мне для виду и передал Эллиоту корзинку с хлебцами.
Я вспомнила, как однажды на совещании Генри нашел пуговицы от моей блузки, и Беннетт насмешливо спросил при всех, не мои ли они. Он ведь сам накануне порвал мне одежду – и все же нарочно поднял эту тему. Я тогда в ужасе поняла, что он может одним словом разрушить мою карьеру.
Однако он не стал этого делать. Просто Беннетт, как и я, не знал, что происходит между нами и как с этим бороться.
Я, сама не своя, еле дождалась конца той встречи и сбежала. Сцена так четко отпечаталась в памяти, что сейчас я словно вживую почувствовала, как закрылись за спиной двери лифта, а шею обожгло горячее дыхание.
– Мы женимся завтра… – выдохнула я. – Ведь правда?
– Правда.
Беннетт, снисходительно улыбнувшись, похлопал меня по руке, но я вдруг в него вцепилась. Пульс зашкаливал, ладони взмокли.
– Мы женимся. Завтра. Скажи это.
Его улыбка чуть потускнела, он перехватил мой взгляд и кивнул.
– Мы завтра женимся.
Зажмурившись, я вспомнила его изумленное лицо, невольно выдавшее все затаенные чувства, когда я мастурбировала перед ним в кабинете.
– Все хорошо, Миллс? – прошептал Беннетт, кивая официанту, поставившему перед нами первое блюдо.
Я резко отодвинула стул, выскочила из-за стола и бросилась мимо гостей в сторону туалета.
Влетела в крохотную подсобку возле уборной, даже не потрудившись включить свет. Комнатка была тесной и душной. Ее мы тоже зарезервировали на вечер, чтобы хранить цветы, и их крепкий запах теперь заполнял все помещение. Я жадно глотала воздух, глядя в длинные зеркала напротив.
Казалось, все эмоции, что я испытала с Беннеттом, разом нахлынули на меня. Ненависть, похоть, страх, тоска, желание, голод, любовь,
Я сдернула ожерелье, чувствуя, что задыхаюсь от мыслей о прошлом и страха перед будущим – а еще от дикой невыносимой потребности сделать наконец наши отношения официальными, чтобы судьба не смогла развести нас, превратив любовников во врагов.
– Дыши, Хлоя, – велела я себе.
Дверь скрипнула, и в мое темное убежище упал луч света. Большие руки Беннетта обхватили меня со спины, уютно устроившись на бедрах.
– Привет.
Он поцеловал мой затылок, и низкий мужской голос дрожью прошелся по коже.
Закрыв глаза, я повернулась к нему лицом. Прильнула щекой к груди, вдохнула аромат лосьона после бритья и принялась жадно целовать его шею. От него пахло домом – и вкус был совершенно родным.
Беннетт негромко застонал, облапывая мои ягодицы трясущимися руками.
Эта дрожь заставила меня вспомнить, как он намеренно мучает нас обоих. Я вдруг рассвирепела и набросилась на него с кулаками.
– Это все ты виноват! Ты это со мной делаешь! Ты и твои идиотские правила! Постоянно дразнишь меня своими улыбочками, соблазняешь пальцами, и языком, и членом, вытворяешь со мной такое… такое! – Глотнув воздуха, я в запале продолжила: – Ты, весь такой из себя прекрасный, упрямый, наглый властный подонок. Пошел ты, Беннетт! Ну почему ты хорош во всем? Почему ты меня любишь? За что мне так повезло? Ты сводишь меня с ума! Я чуть не расплакалась прямо там, в зале, при всех!..
Беннетт рассмеялся и чуть заметно покачал головой.
– Это вряд ли. Ты уже плакала пару лет назад. Чаще ты не…
