После смерти своего опекуна Ольга вынуждена переехать к своим ближайшим родственникам в деревню, где она впервые слышит легенду о проклятой семье. Она точно описывает ситуацию Оли, родители которой пропали без вести после ее рождения. Она знакомится с внуком покойной ведьмы, которая, судя по легенде, и прокляла ее семью. Он хочет помочь ей найти способ снять проклятие, однако найденный им способ — оказаться на грани смерти и обмануть действие проклятия — не вызывает доверия. Но есть ли выбор?
Солнце было уже довольно высоко и, несмотря на раннее время, ощутимо, но все же слегка, припекало. Его ласковые, мягкие лучи осторожно пробирались в прохладную комнатку сквозь дырочки темных занавесок и легкого тюля, с которым играл теплый ветерок, тянущийся невидимыми лапками из приоткрытой форточки. Полупрозрачная ткань достигала пустой незаправленной кровати и с некой осторожностью, как бы опасаясь появления хозяйки простыней, касалась мятой постели с немногочисленными узорами, какие обыкновенно можно было увидеть у бабушек. При одном только взгляде на эти голубые выцветшие завитушки, похожие на танцующие капли воды, можно было вспомнить запах, который тяготил собою грудь и будто бы всегда казался теплее свежего воздуха — этот неприятный, неизбежный запах старости.
Единственным, что не вписывалось в эту безмятежную картину раннего июньского утра, была пышная зеленая ветка яблони, что ударялась о толстое стекло всякий раз, когда того желал по обыкновению игривый в этих приморских местах ветер. Под деревом, прячась от лишних взглядов в тоненькой, почти прозрачной травке, лежали крохотные плоды — должно быть, иной раз невидимый игрок забывался, переставая контролировать силу своих прикосновений к хрупким молодым ветвям, заставляя их ронять еще кислые яблочки.
— Оля, завтрак! — раздался негромкий тетушкин окрик, ответом на который была тишина.
На улице не стояла знойная летняя жара, но и сказать о прохладе было нельзя: в деревне настоящее лето всегда наступало только к концу первого его месяца. Место было изумительным для курортного отдыха, но не совсем теплым, а потому крохотная деревенька так и оставалась крохотной деревенькой без каких-либо намеков на процветание.
Наконец, завязав яркую бирюзовую рубашку на тонкой белой талии и натянув на себя светлые голубые бриджи, рыженькая девчонка неспешно покинула сырой, полный пыли предбанник. Через пятнадцать минут пути ее уже встречал местный пляж с темным крупным песком, усыпанный вынесенными когда-то на берег бревнами и веточками. Во время наводнений, которые происходили здесь каждый год, весь этот древесный мусор несся по устью, размывая его, а спустя некоторое время оказывался на берегу. Его здесь привыкли использовать как топливо для костров. Особенно лес был полезен, когда выпускники отмечали свой праздник, разводя невероятных масштабов костер из кучи бревен.
Сбросив с себя одежду, Оля подбежала к синей воде, что пеной бросалась на горячий берег и, убегая назад к синеве, как по волшебству принимала глубокий мятный оттенок. Немного подождав, пока волна достигнет бледных босых ног с множеством еле заметных веснушек, девочка уже было собралась нырнуть в воду с головой, дабы привыкнуть к ее прохладе, но внезапно раздавшиеся откуда-то голоса остановили ее.
Полненькая девчонка со светленькими волосами, собранными в тонкий хвост, точно так же стояла в воде по щиколотки в нерешительности. Через каких-то несколько секунд из воды показалась точно такая же девчонка. Различались близняшки только длиной причесок. Это показалось забавным, к тому же, Оля хотела поскорее познакомиться с местными подростками, чтобы адаптироваться на новом месте жительства.
— Привет, девчонки! — махнув рукой, улыбнулась Оля и стала приближаться к двойняшкам, но те лишь как-то испуганно переглянулись между собой, ничего не ответив. Это заставило девочку почувствовать себя сначала неловко, а затем и вовсе глупо.
Ей даже не хотелось плавать поблизости, а потому, собрав свои вещи, Оля, проваливаясь ногами в теплый песок, направилась дальше по берегу, в сторону устья. Оно представляло собою место попадания реки в море с сильным течением. Прикинув, что она успеет достигнуть противоположного берега до того, как ее унесет в море, Оля без каких-либо сомнений нырнула вниз головой. Подогретая на солнышке кожа начала стремительно терять свое тепло, разменивая его на холод бирюзовой воды. Уверенности в себе у девочки было хоть отбавляй, а потому она спокойно гребла руками, совершенно, казалось бы, позабыв о течении, как вдруг ее нога зацепилась за что-то в воде. Оля остановилась на месте, практически на середине устья, но течение останавливаться и не думало. Что-то тянуло ее за ногу в море и вниз, будто бы некий морской обитатель пожелал забрать храбрую девчонку себе. В нос и глаза ударила горько-соленая жидкость. От неожиданной волны, попавшей в лицо, Оля начала захлебываться водой, тщетно дергая ногой в попытках освободиться от невидимого нечто. И вновь удар горечью прямо в лицо. Кожу начало щипать. Глаза стали слезиться от боли, вызванной солью, а во рту оказалось еще больше противной жидкости, которую пришлось проглотить. Оля не могла сопротивляться ничему из того, что нападало на нее, а потому она невольно стала погружаться в темную пенистую воду.