Прекрасные дьяволы полностью

Наши с Виктором глаза встречаются. Он протягивает руку, смахивает слезинку с моей щеки костяшками пальцев. Я вздрагиваю, сильнее жмусь к Мэлису.

Такое крошечное, но все же прикосновение. И как же много оно для меня значит.

И хотя в нем есть определенная нежность, жар в глазах Вика заставляет мое тело ответить тем же, отчего по конечностям, прогоняя холод, пробегают искры.

Рэнсом снова проводит рукой по моим волосам, захватывая пряди поближе к голове и наклоняя мою голову, желая дать Мэлису больше пространства для работы. Он тянет нежно, ровно настолько, чтобы у меня чуть покалывало кожу головы, и это ощущение бьет прямо в клитор.

– Ты чувствуешь? – шепчет он, когда Виктор убирает руку, не сводя с меня пристального взгляда. – Чувствуешь, что мы все с тобой? С нами ты в безопасности, красавица. Мы позаботимся о тебе, я обещаю.

Я киваю. Мэлис погружает пальцы в мою попку, снова и снова насаживая меня на свой член, и в моей груди разливается приятное тепло.

– Вот так, – подбадривает Рэнсом. – Кончи для нас. Давай же.

– Не сдерживайся, – выдавливает Мэлис, прикусывая мое плечо.

– Я…

Это все, что я из себя выдавливаю, а потом с тихим вскриком раскалываюсь на части. Я трусь о Мэлиса, выгибаюсь от прикосновений Рэнсома. Глаза закрываются, губы приоткрываются, и я встречаю наслаждение, как старого друга.

Оргазм накатывает волна за волной, а после я, наконец, кончаю, тяжело рухнув на колени Мэлиса. Он обнимает меня, словно защищая, и приглаживает волосы, а я кладу голову ему на плечо и вдыхаю его запах.

– Тебе лучше? – спрашивает он, и его голос грохочет мне в ухо.

Я киваю. Мне и правда лучше, хотя я так далека от того, чтобы быть в порядке, что это даже смешно. Но все же я чувствую себя больше человеком и меньше зомби. Мне больше не кажется, будто я балансирую на краю зияющей темной дыры.

И самое главное, я не чувствую себя одинокой.

Рэнсом наклоняется, целует меня в щеку, и тут Мэлис крепче обнимает меня, делая движение, будто собирается встать.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, прижимаясь к нему.

– Тебе нужно немного отдохнуть. И, может, поесть. Ты через многое прошла.

Во мне поднимается паника, такая острая и стремительная, что у меня перехватывает дыхание. На задворках моего сознания зудит то, о чем я не хочу вспоминать. Все это горе, замешательство, боль, с которыми я пока не готова справиться. И я не хочу впускать их обратно.

– Нет! – Я тяжело дышу, поднимая голову, чтобы посмотреть на Мэлиса. – Я не хочу ни есть, ни отдыхать. Мне нужно… больше. Мне нужно, чтобы ты… чтобы вы заставили меня почувствовать…

Я замолкаю, даже не зная, что сказать. Не совсем уверена, как сформулировать, о чем вообще прошу. Все, что я знаю – не хочу, чтобы это заканчивалось.

Мэлис и Рэнсом обмениваются взглядами, и я вижу беспокойство на их лицах. Мэлис откидывается на спинку дивана и двумя пальцами приподнимает мой подбородок, удерживая мое лицо неподвижно, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Что тебе нужно, cолнышко? – спрашивает он. – Чего ты хочешь? Скажи нам.

Я облизываю губы, пытаясь подобрать слова. Но я слишком взвинчена и подавлена, все обрушивается на меня с такой силой, что мне вообще трудно подобрать слова, не говоря уже о правильных.

Я хочу, чтобы они трахнули меня.

Чтобы они взяли меня, использовали и разрушили.

Но я не знаю, как это сказать.

Прежде чем я успеваю попытаться объяснить им, заговаривает Виктор.

– Поставьте ее на четвереньки, – тихо говорит он.

Я перевожу взгляд на него, сидящего рядом с нами, и, хотя выражение его лица почти бесстрастно, я вижу, как в его глазах горят желание и понимание.

Он знает. Знает, что мне нужно.

Я отчаянно киваю, сердце бешено колотится в груди. Мэлис и Рэнсом оглядываются на меня, и Рэнсом снова наклоняет мою голову назад.

– Ты правда этого хочешь?

– Да, да. – Я снова киваю, благодарная за то, что меня избавили от попыток придумать, как попросить об этом.

Парни снимают меня с колен Мэлиса. Руки Мэлиса грубее, чем у Рэнсома. Он стаскивает с меня штаны и нижнее белье, оставляя обнаженной.

Из-за того, что они трое одеты, в то время как я полностью обнажена и выставлена на всеобщее обозрение, из меня сочится влага, а чувство уязвимости только усиливает нарастающее во мне возбуждение.

Мэлис и Рэнсом стоят по обе стороны от меня, Виктор все еще наблюдает с дивана. Они втроем создают вокруг меня что-то вроде щита. Барьера, через который ничто другое не может проникнуть.

– Ты слышала, что сказал Вик, – говорит мне Мэлис, его голос похож на гравий. – Встань на четвереньки.

Мой пульс учащается еще больше, воспоминания о том, как я впервые встала на четвереньки и поползла к нему, проносятся в голове, будто вихрь. Я опускаюсь на колени, чувствуя себя еще более беззащитной, когда они разглядывают изгибы моего тела, то, как мои волосы падают на лицо, и влагу, покрывающую внутреннюю поверхность бедер.

– Хорошая девочка, – хвалит Рэнсом. Когда я поднимаю взгляд, он стоит надо мной, прижав руку к выпуклости на своих штанах. – Может, позволим Вику решать, что делать дальше? Раз уж это была его идея?