Прекрасные дьяволы полностью

Это отчасти успокаивает мой гнев, но не полностью. Провернуть такое – вполне в их стиле. Даже когда я ясно дала понять, что больше не хочу видеть их в своей жизни. Мысль крутится в голове, и я не могу удержаться от вопроса.

Я: Чего вы от меня хотите? Я же сказала, что между нами все кончено.

Виктор: Хочешь правду?

Я: Конечно, хочу. Иначе зачем бы я спрашивала?

Виктор: Мы беспокоимся о тебе.

Я морщу лоб. Он застигнул меня врасплох.

Я: Со мной все в порядке. Вам не о чем беспокоиться.

Проходит около минуты, Вик молчит, и на секунду мне кажется, что он решил закончить разговор. Но, конечно, это не так, и в конце концов он отвечает.

Виктор: Правда?

Я хмурюсь и на секунду кладу телефон, хочу хорошенько все обдумать и оценить свое эмоциональное состояние на данный момент. Я правда чувствую себя очень счастливой, что нашла бабушку и что теперь она есть в моей жизни. Быть частью семьи, причем чрезвычайно богатой, – такого я никогда и вообразить не могла, и я благодарна Оливии за все, что она сделала для меня с тех пор, как мы познакомились.

Но в то же время, за все это время столько всего случилось. Я чувствую, будто у меня под ногами нет твердой почвы. События происходили одно за другим, и у меня как-то не было времени все нормально осмыслить. Может, поэтому мне каждую ночь снятся кошмары.

Объективно, мне намного лучше, чем было раньше, но правда в том, что мне еще и слегка… грустно.

Я смотрю на экран, снова перечитывая это слово из последнего сообщения Вика. Я вполне могу представить, как бы он его произнес, как бы посмотрел на меня с привычно спокойным выражением лица, а в его глазах мелькнул бы легкий намек на его истинные чувства.

Я подумываю о том, чтобы вообще не отвечать, но, неверное, это так же печально, как и реальный ответ, поэтому вместо этого я печатаю правду.

Я: Не уверена.

Виктор не заостряет на этом внимание. Он не спрашивает, может ли что-нибудь сделать или что не так. Скорее всего, он просто сохраняет эту информацию в памяти, как он делает с каждой мелочью, которую замечает.

И вместо того, чтобы спросить, что означает мой последний ответ, он пишет несколько сообщений, которые представляют собой серию вопросов, будто он пытается дополнить то, что пропустил.

Виктор: Значит, ты вернулась в колледж? Как проходят занятия?

Виктор: Твоя бабушка хорошо к тебе относится?

Виктор: Твоя новая квартира похожа на те, что показывают в твоих любимых шоу про дома?

Я отвечаю на каждое сообщение, хотя на самом деле даже не уверена, зачем. Наверное, мне вообще не стоило с ним разговаривать, учитывая, что я велела Мэлису убираться и сказала, что не хочу иметь с ними ничего общего, поскольку они мне солгали.

Но в ответах на вопросы Виктора есть что-то утешительное. Как ни странно, они меня успокаивают.

Я рассказываю ему о своих летних занятиях и о том, как Оливия ворвалась в кабинет декана и заставила его согласиться на ее условия, ни разу не повысив голоса. Рассказываю ему о ее доме, похожем на особняк, и о том, как повсюду растут свежие цветы. Я закатываю глаза, увидев комментарий о моем пристрастии к шоу по благоустройству домов, вспоминая, с каким презрением Виктор к ним относился, когда был у меня дома в прошлый раз.

То была последняя ночь, которую я там провела.

Удивительно, но Вик гораздо более общителен по переписке, нежели вживую. Словно тот факт, что между нами стоит некая воображаемая ширма, каким-то образом заставляет его меньше скрываться.

Виктор: Вчера Рэнсом украл мое арахисовое масло, немного. Потому что Мэлис сожрал то, которое едят они.

Я не могу удержаться от смеха, представляя, как, наверное, расстроился Вик, обнаружив, что его личная баночка с арахисовым маслом испорчена. Зная Рэнсома, он, скорее всего, пытался скрыть улики, но это нелегко сделать, когда у твоего брата такие потрясающие наблюдательные способности. Держу пари, Вик сразу заметил.

Закусив губу, чтобы сдержать улыбку, я забираюсь обратно в постель и устраиваюсь поудобнее с телефоном в руке.

Я: Одной из первых вещей, которые я закупила в свою новую квартиру, стало нормальное арахисовое масло. И никакой хрустящей ерунды.

Я не признаюсь, что думала о нем, когда покупала масло, или что купила точно такое же, как у него.

Виктор: Рад это слышать. И тебе не нужно беспокоиться о том, что кто-нибудь (Рэнсом) станет жрать его из банки ложкой. Похоже, я завидую тебе.