Прекрасные дьяволы полностью

Киска сжимается вокруг толстого члена Рэнсома, и он, задыхаясь, чертыхается, прежде чем последовать за мной прямо к краю.

– Сейчас кончу. Черт… черт!

Я чувствую, как он изливается в меня, как по мне проносится жар, заставляя неистово дрожать. Рэнсом несколько раз входит и выходит, бормоча неразборчивые ругательства. Затем наконец замирает, сжимая руками мои бедра. Его грудь быстро вздымается.

Я не смогла бы шевельнуться, даже если бы захотела, от того, как сильно и много кончала. Голова сама не своя, и, прежде чем мое дыхание успокаивается, проходит, кажется, целая вечность. Конечности наконец перестают дрожать.

Рэнсом, похоже, так же измотан, как и я. Он прижимается ко мне всем телом, пот на нашей коже смешивается, когда он наклоняется, чтобы лениво поцеловать меня.

В этом поцелуе нет того накала страстей, что был раньше. Это просто поцелуй ради поцелуя, но он очень приятный, особенно после того, чем мы только что занимались.

Мы не торопимся подниматься, но я чувствую, как обмякший член Рэнсома выскальзывает из меня через несколько мгновений. Затем мы разделяем последний поцелуй и отстраняемся друг от друга.

– Видишь? Что я сказал тебе тогда в музее? Ты само совершенство, – говорит Рэнсом с кривой, очаровательной улыбкой.

Мои щеки вспыхивают от комплимента, и я закатываю глаза, глядя на него.

– Льстец.

Он пожимает плечами.

– Это не лесть, а правда.

Рэнсом поднимает мою одежду с пола, затем, взяв несколько бумажных полотенец, смачивает их теплой водой и вытирает у меня между ног. Натянув одежду обратно, я сползаю с островка. Ноги по-прежнему будто ватные, и Рэнсом обнимает меня за талию, чтобы я не упала.

– Ты в порядке? – спрашивает он, наклоняя голову и заглядывая мне в лицо.

– Ага, – киваю я, слегка краснея.

Когда мои ноги становятся более твердыми, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Виктора, но он уже вернулся на свое место и сосредоточенно смотрит в ноутбук, как будто ничего и не произошло.

Рэнсом касается моего лица, привлекая мое внимание к себе. Все еще обнимая, он нежно целует меня, лаская мои губы своими.

– Тебе нужно немного отдохнуть, – шепчет он, когда мы отрываемся друг от друга.

Я и сказать ничего не успеваю, как он подхватывает меня на руки и несет по коридору, тихо открывая дверь в мою спальню. Мэлис все еще спит, и Рэнсом кладет меня на кровать рядом с ним. Я даже не спрашиваю, как он понял, что я хочу спать рядом с его братом, но я чертовски благодарна ему за то, что он принес меня сюда.

После всего случившегося я все еще беспокоюсь о Мэлисе. Я хочу быть уверена, что кто-нибудь останется с ним на всю ночь, на случай если ему что-нибудь понадобится.

– Спасибо, – шепчу я.

– Конечно, ангел. – Рэнсом улыбается. – Спасибо тебе, что открыла дверь, когда мы сегодня постучались. Ты не должна была, но то, что ты все-таки это сделала, очень много для нас значит.

Он целует меня еще раз, а после выскальзывает из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.

Теперь, когда я лежу в темной спальне на мягкой кровати, до меня доходит, насколько я на самом деле устала. Пребывание на открытии крыла музея и без того было достаточно утомительным, учитывая необходимость ориентироваться, разговаривать с людьми, общаться с братьями Ворониными и справляться с неожиданным появлением Мисти. Затем ночь стала еще длиннее, и все это очень сильно сказалось на мне, оставив совершенно без сил.

Мэлис, похоже, не проснулся от звуков нашего с Рэнсомом секса на кухне. Он все еще без сознания. Дыхание тихое, ритмичное и успокаивающее, отчего я быстро начинаю проваливаться в сон, свернувшись калачиком на боку, лицом к нему.

Но, прежде чем я успеваю заснуть, в кармане вибрирует телефон. Я достаю его, вижу сообщение и сонно моргаю.

Оно от Вика, всего два слова.

Виктор: Ты красивая.

Проснувшись утром, я не сразу понимаю, где, мать вашу, нахожусь. Я точно знаю, что комната не моя. Адреналин накатывает волной, а после в голове всплывает все то дерьмо, что случилось прошлой ночью.

Чувствую себя мерзко, рана в боку болит. Я один в постели – в постели Уиллоу – и уже позднее утро, судя по тому, как выглядит солнечный свет, проникающий в комнату сквозь жалюзи.

Во рту дерьмовый привкус из-за того, что я выпил виски перед тем, как уснуть, и пусть похмелье меня не накрыло, голова все равно раскалывается. Рана пульсирует болью.

Теперь, когда более-менее пришел в себя, я могу более четко осмыслить произошедшее. В ярком свете дня все, что произошло прошлой ночью, кажется еще хуже. Черт знает, что творится с Иксом, но это охренеть как плохо.

Я спускаю ноги с кровати, даже не потрудившись натянуть свою окровавленную, разорванную рубашку. Выйдя из комнаты Уиллоу, я слышу, что остальные проводят время на кухне, и иду на звук.

Уиллоу сидит на островке, а Рэнсом прислонился к столешнице. Вик расположился за столом и смотрит в свой телефон, но я знаю: он все слышит.

– Итак, позволь уточнить, – говорит Рэнсом, склонив голову набок. Глаза поблескивают озорством. – Ты предпочитаешь снеки известных брендов, но не апельсиновый сок?