Мышцы снова скручиваются от напряжения, пока мы ждем, когда Вик расшифрует сообщение. Ненавижу это дерьмо. Чувствую себя беспомощным. Как будто я зависим от чьей-то тупой прихоти – особенно от прихоти такого психопата, как Икс, держащего мою гребаную жизнь в своих ручонках.
Конечно, сообщение от него. И как только Вик расшифровывает его, мы наклоняемся к экрану и принимаемся читать. Икс переходит прямо к делу: сообщает, что мы хорошо поработали прошлой ночью, и запрашивает передачу файла, который мы записали с прослушивающего устройства перед аварией.
В конце сообщения есть последнее предложение, в котором говорится, что у него для нас новая работа.
– Какого хрена? – рычу я, чувствуя, как внутри поднимается горячая ярость. Я сжимаю руки в кулаки так, что костяшки пальцев начинают болеть от напряжения. Обычно Икс дает нам задания раз в несколько месяцев, а не раз в несколько дней. Не одно за другим, как сейчас.
Рэнсом хмурится.
– М-да, фигово. По сути, он просто докапывается до нас, и если мы продолжим выполнять его задания, то рано или поздно откинем коньки.
Вик кивает, выглядя немного отстраненным, как будто что-то подсчитывает в уме.
– Он хочет измотать нас, – тихо говорит он. – Выжать из нас все соки. Или продолжить втягивать во всякое дерьмо, пока мы где-нибудь не облажаемся. Он будет использовать нас до тех пор, пока какое-то из заданий не прикончит нас. Для него это беспроигрышный вариант. А мы при любом раскладе проигрываем. Этому нужно положить конец.
Когда Вик заканчивает говорить, его взгляд скользит по мне, и я сжимаю челюсти.
Мой близнец прав, но я не знаю, как, мать вашу, это сделать. Мы уже пытались выяснить личность Икса и потерпели неудачу. Он имеет над нами полное преимущество, а мы даже не знаем, кто он такой, чтоб его черти драли.
Я бросаю на Вика взгляд, выражающий все это, и тяжело вздыхаю.
– И как же с ним, твою мать, покончить? Мы ни черта о нем не знаем. Не знаем, откуда он берет информацию или даже как он следит за нами.
– Понятия не имею, – бормочет Вик с напряженным выражением лица.
Для него это серьезное признание. Обычно у него есть хоть какой-то план на случай такого рода фигни. Но Икс ускользал от хакерского радара Вика с того момента, как впервые связался с нами, так что это имеет смысл.
– Но мы чего-нибудь придумаем, – говорит Рэнсом, и в его голосе звучит немного больше оптимизма. А может, это просто решимость. – Выясним, кто он такой, и уберем его, чтобы он больше не втягивал нас в это дерьмо и не манипулировал нами.
Я делаю глубокий вдох и быстро выдыхаю, прежде чем кивнуть.
– Да, ладно. Попробуем.
Мы все мрачно переглядываемся.
Ставки высоки, это и так ясно. Нам придется избавиться от Икса, если хотим когда-нибудь выбраться из его гребаных лап.
Но это кажется маловероятным. Меня это тревожит.
Несмотря на то, что мы не знаем, кто он такой, очевидно, что Икс обладает властью и ресурсами, а также достаточным количеством связей, чтобы вытащить меня из тюрьмы за несколько лет до истечения срока моего заключения. И он может с такой же легкостью отправить меня обратно, а потом испортить жизнь моим братьям, и я ни черта не смогу с этим поделать.
Вдобавок ко всему, Уиллоу тоже оказалась в этом замешана, и я не могу не волноваться за нее.
Я не смог вынести ее ненависти к нам, не смог смириться с мыслью, что, по ее мнению, мы считаем ее мусором. Но, возможно, сказать ей правду было ошибкой, эгоистичным поступком, который разрушит больше, чем исправил.
Все было иначе, когда она была здесь, под нашей крышей, и мы могли присматривать за ней и быть уверенными, что она в безопасности. Но теперь она живет своей жизнью, занимается своими делами, и мы не можем защитить ее так же, как раньше.
С уходом братьев Ворониных в моей квартире стало как-то слишком тихо. К счастью, сейчас выходные, так что мне пока не нужно думать о занятиях, но у меня остается слишком много свободного времени, чтобы думать о других вещах.
Я провожу весь день, пытаясь занять себя чем-нибудь, делаю небольшую домашнюю работу, а затем нахожу другие дела по квартире. Я неторопливо загружаю грязную посуду в посудомойку, а затем протираю столешницу.
Невольно краснея, я думая о том, чем мы с Рэнсомом на ней занимались. Я вытираю капельки застывшего и липкого вишневого сока и борюсь с желанием облизать губы, вспоминая тот самый вкус у себя во рту.
Затем перехожу из кухни в спальню, снимаю простыни, испачканные кровью Мэлиса, и убираю их в маленькую комнатку, где стоят стиральная машина и сушилка.
Приятно, что не нужно тащить вещи в дерьмовую прачечную самообслуживания, которой я пользовалась раньше. Там мне пришлось бы сидеть весь день, охраняя свое барахло на случай, если кто-то решит его украсть или попытается остановить мою стиральную машину на середине цикла и забрать все себе.
